Безбашенный

Оно еле заметно, но все же расслабляется, и даже дышать как-то иначе начинает.

— Не верю, — я прижимаю голову к его груди, ловя каждое прикосновение его рук к моим волосам. — До сих пор не верю, что ты здесь, Антон! Как? Как тебе удалось? — подымаю на него залитое слезами лицо.

Хочется ущипнуть себя — мне до сих пор все кажется, что это какой-то сон или бред. Что я сейчас очнусь — и его рядом не будет…

— Все очень просто, Мира, — его лицо снова становится жестким, будто передо мной не мой любимый, а незнакомец.

И глаза опять полыхают все той же яростью.

— Я тебя купил.

— Что? — ничего не понимаю, не верю, не могу верить в то, что он сейчас говорит.

Пытаюсь отстраниться, отпрянуть, как от раскаленного утюга, — именно таким мне кажется сейчас его прикосновение, — но он не дает отодвинуться и на сантиметр, наоборот, только крепче прижимает к себе, безжалостно прожигая глазами.

— Твоя любовь же, оказывается, продается, Мира, — выплевывает мне в лицо слова с едкой горечью, искривив красивые губы.

 — Что ж ты мне с самого начала не сказала, а, Мира? Может, я бы и выкупил тебя сразу, как лот на аукционе? Тогда не пришлось бы так долго разгадывать, куда ты делась и почему сбежала. Или ты решила, что у простого парня не хватит на это денег, да? Так, Мира? Только не понимаю, почему же тогда рассталась с девственностью так просто и еще бесплатно! Девственность, между прочим, стоит дороже, об этом знают все шлюхи!

Глава 59

— Антон! — меня переворачивает от боли сейчас, а еще — я совсем его не узнаю.

Но ведь по сути он прав, — и как мне найти слова оправдания?

Он отпускает мои руки, которые только что сжимал, будто в тисках, — нет, он их просто отбрасывает, — и они безвольно падают на постель.

Рывком подымается и начинает расхаживать по номеру, даже на меня не глядя, только зарываясь в волосы пальцами, теребя и взъерошивая их, — как всегда, когда нервничает.

— Нечего сказать, да, любимая? — последнее слово он произносит с издевкой, — а меня как будто хлещет по лицу этим голосом.

 — А я надеялся еще, что все неправда… Что Асколов мне соврал…

— Я… Я ведь любила тебя, Антон! С самого начала! — тихо выдыхаю дрожащим сквозь слезы голосом.

— А его? — его ярость уже почти осязаемо выплескивается на меня.

Теперь Антон наступает, пронзая меня тяжелым взглядом, держа руки в карманах джинсов, но я вижу, как вздулась на них каждая венка.