Безбашенный

Антон!"

"— Мира! — он подлетает ко мне со стаканом воды, присаживается на корточки, притягивая к себе, зарываясь пальцами в волосы, покрывая все лицо мелкими, такими желанными, такими нежными поцелуями, — и тут же отстраняется, глядя на меня совершенно безумными, осатаневшими глазами, — в них сейчас сумасшествия еще больше, чем у Вадима, когда он меня хлестал.

— Антон, — притягиваю его обратно к себе за рубашку дрожащими пальцами, а сама — лихорадочно всматриваюсь в лицо.

Оно разбито, правый глаз начал заплывать, губы — просто корка крови.

Осторожно ощупываю пальцами его грудь, замечая, как он морщится от даже самых легких прикосновений. Боже! Что Вадим с ним сделал!

— Что он тебе сделал? — вторит моим мыслям его голос, — бешенный, злой, напряженный.

— Что, Мира? — такой ненависти, такой ярости я не то, что никогда не видела, — я даже не представляла, что такая бывает!

— Не молчи, — напряженно сжимает челюсти, притягивая мое лицо к своему, мечась взглядом по моим глазам, будто пытаясь прочитать в них все ответы.

В его глазах сумасшедшая боль и отчаянная ненависть. И каждое слово дается ему так тяжело, будто разрезает на части.

— Антон, он тебя избил? Что с тобой сделали? Боже! Ребра целы? Тебе нужно в больницу!

— Со мной все в порядке, — его рука больно сжимает мое запястье. — Я тебя спросил, Мира. Что. Он. Тебе. Сделал???

— Ничего, — как сумасшедшая, скольжу руками по его лицу, по щекам, — мне просто необходимо прикасаться, чтобы понять, что все это — не сон, что он — действительно, — здесь, со мной, рядом… Живой… Ведь после всего я поняла, что от Вадима можно ожидать чего угодно! — Ничего, Антон, — слезы текут мне на пальцы, оставляя на его лице мокрые следы.

— Он… — голос Антона совсем срывается на хрип, а рука еще сильнее сжимает. Нервно дергается кадык.

— Мира! Он тебя тронул? — видимо, я слишком долго молчу, потому что Антон уже срывается и начинает просто рычать.

А я… Я слова из себя не могу выдавить. Только цепляюсь за него, до конца не веря, что он здесь, со мной…

— Нет, — дергаю головой, будто опомнившись. — Нет, Антон, — и снова скольжу руками по его лицу, как будто каждую его черточку хочу впитать в свои ладони. — Он не трогал меня. В сексуальном плане — нет.

— Я все равно его убью, — Антон сверкает глазами, но уже видно облегчение в его лице.