Бессердечный граф

– Я не могу это принять, подарок слишком личный, к тому же от лорда Тренира. Возможно, будь это носовой платок или баночка конфет…

– Но он же наш родственник! – удивила ее Хелен. – И шаль не такой уж личный предмет, не так ли? Ведь ее же не надевают на голое тело.

– Считайте, что это большой носовой платок, – предложила Кассандра.

– Даже если я оставлю ее себе, – сдалась Кэтлин, – мне придется покрасить ее в черный цвет.

Девушки посмотрели на нее так, словно увидели на ее голове змей, а потом заговорили все одновременно:

– Вы не должны…

…Ах, зачем?

…Испортить такую яркую вещь…

– Как я могу носить ее в таком виде? – воскликнула Кэтлин.

– Вы можете носить ее дома, – вмешалась Пандора. – Никто и не увидит.

– Примерьте! – подтолкнула ее Кассандра.

Как Кэтлин ни отказывалась, девушки настояли, чтобы она накинула шаль на плечи.

– Какая красота! – воскликнула Хелен.

Никогда еще у Кэтлин не было столь роскошной вещи: шерсть мягкая, вязка плотная, кайма искусная, а какие насыщенные краски.

Она погладила шаль и со вздохом произнесла:

– Пожалуй, я не могу испортить такую красоту анилиновым красителем, но ему напишу, что все-таки покрасила ее в черный цвет.

– Собираетесь солгать? – удивилась Кассандра. – Но какой пример вы подаете нам?

– Это для пользы дела: чтобы отучить графа присылать неподобающие подарки, – парировала Кэтлин.

– Если он не знает, что принято, разве это его вина? – заметила Пандора.

Кэтлин мрачно уточнила:

– Все он знает: просто получает удовольствие, нарушая правила.

«Милорд, спасибо за красивый подарок, который особенно пригодится теперь, когда погода ухудшилась. Рада сообщить, что кашемир прекрасно покрасился, цвет получился очень ровный, угольно-черный, и теперь шаль подходит для моего траура.

Благодарю вас за внимание. Леди Тренир».

– Она ее покрасила? – едва не взвыл Девон.

Положив записку на стол со смешанным чувством веселья и раздражения, он потянулся за серебряной ручкой, вставил свежее перо и достал из ближайшей стопки чистый лист писчей бумаги.