Бессердечный граф

 – Кто мог предполагать… – Она увидела подпись внизу письма и ахнула. – Боже правый, вы советовались с леди Бервик?

Девон усмехнулся.

– Я знал, что ничье другое суждение для вас не будет авторитетом.

Он чуть приподнял Кэтлин на колене. Ее стройная гибкая фигура была заключена в слои шуршащих верхних и нижних юбок, соблазнительные изгибы тела затянуты корсетом. С каждым ее движением вокруг них проплывало легкое облачко аромата роз и мыла. Она напомнила Девону миниатюрный душистый пакетик из тех, что женщины кладут для запаха в гардеробы и комоды.

– Соглашайтесь! Лондон – не такое уж неприятное место, правда? Вы никогда не жили в Рейвенел-хаусе, а он в гораздо лучшем состоянии, чем эти руины. Смените обстановку, посмотрите что-то новое. – Он не удержался и добавил шутливым тоном: – А самое главное – я всегда буду рядом и готов вас обслужить когда пожелаете.

Она насупилась.

– Не называйте это так.

– Прошу прощения: это было грубо, – но, в конце концов, я же не кастрированный самец.

Кэтлин сдвинула брови.

– Как долго мы там пробудем? Недели две?

– Возможно, месяц.

Кэтлин в задумчивости потеребила пальцами концы его шелкового шейного платка.

– Мы обсудим это с Хелен.

Почувствовав, что она склоняется к согласию, Девон решил ее немного подтолкнуть и категорично заявил:

– Вы должны поехать в Лондон. Боюсь, если вас со мной не будет, я начну искать вам замену: начну курить, например, щелкать костяшками пальцев или того хуже, запью.

Кэтлин повернулась и, положив руки на плечи, с улыбкой предложила:

– Лучше начните играть на музыкальных инструментах.

Девон медленно подтянул ее вперед и прошептал в ее нежные сочные губы:

– Но единственный инструмент, который меня привлекает, – это вы.

Она обвила руками его шею. Ей было неудобно сидеть в таком положении: боком, тело сковывает тугой корсет, – да и ему не лучше. На шею Девону давил жесткий воротник рубашки, которая собиралась складками под жилетом, неприятно тянули эластичные подтяжки. Кэтлин сама завладела его губами и принялась играть его языком так, как лакает кошка, и одного этого хватило, чтобы мгновенно привести его в полную готовность.