Бессердечный граф

– Кажется, я припоминаю, что у нас было правило относительно бриджей.

– Это не бриджи, а брюки.

Он изогнул бровь.

– То есть вы считаете, что допускается нарушать сам закон, коль скоро соблюдена его буква?

– Да. К тому же вы вообще не имеете права диктовать мне, как одеваться.

Девон сдержал усмешку. Если она хотела своей дерзостью остудить его пыл, то результат оказался прямо противоположным. В конце концов, он мужчина и к тому же Рейвенел.

– Тем не менее вас ожидают последствия.

Кэтлин неуверенно покосилась на него, но он сохранял бесстрастное выражение лица, а когда шли через конюшню к седельной, сказала, ускоряя шаг:

– Вам вовсе не обязательно меня провожать: уверена, у вас много дел.

– Но ничего столь же важного, как это.

– Что «это»? – не поняла Кэтлин.

– Найти ответ на один вопрос.

Она остановилась возле стены с вешалками для седел, расправила плечи и решительно повернулась к нему лицом.

– И что же это за вопрос?

Она стала снимать перчатки для верховой езды, методично стягивая по одному пальцу.

– Что дамы носят под брюками для верховой езды?

Кэтлин, сбросив наконец перчатки, рассмеялась.

– А я-то думала, что такие дамские угодники, как вы, это знают."

"– Как-то не приходилось общаться настолько близко с наездницами.

– Значит, у вас все впереди, – неосторожно сказала Кэтлин и тут же оказалась в его объятиях.

Девон коснулся губами ее шеи, и Кэтлин натянулась как струна. После езды верхом ее кожа была теплой, чуть солоноватой, и от нее исходил удивительно возбуждающий аромат, к которому перемешивался запах лошади.

– Признайтесь: ведь в Лондоне вы наверняка немало покутили.

– Ну, было дело, хотя умеренно, – протянул Девон, – играл очень мало.

– А как насчет женщин?

– Ни одной!

Кэтлин скептически фыркнула, и он уточнил:

– Ни одной с тех пор, как увидел вас.

Кэтлин подняла на него озадаченный взгляд.

– У вас не было женщин с тех пор…

– Нет.