Бессердечный граф

Хелен заглянула в затемненную комнату через щель приоткрытой двери и услышала очень тихий звук, нечто среднее между стоном и рычанием, и у нее встали дыбом короткие волоски на затылке.

– Может, послать за доктором Уиксом? – предложила миссис Черч.

– Наверное, – кивнула Кэтлин. – Хотя он бо́льшую часть ночи провел возле мистера Уинтерборна, и ему совершенно необходимо немного отдохнуть. Более того: если даже мы не можем убедить нашего пациента выпить лекарство или воду, не знаю, удастся ли это доктору Уиксу.

– Можно мне попытаться? – предложила Хелен.

Обе женщины в один голос заявили:

– Нет!

Кэтлин пояснила:

– Ничего, кроме ругательств, мы от мистера Уинтерборна не слышали. К счастью, он говорил на уэльском, но все равно это слишком для твоих ушей. К тому он полураздет, там дурно пахнет, а ты девица, так что исключено.

Из глубины комнаты донеслось проклятие, вслед за ним – ужасный стон, и у Хелен сердце сжалось от жалости.

– Мне это не в новинку: после смерти мамы я ухаживала за отцом, когда он болел.

– Да, но то другое дело: родной человек…

– Мистер Уинтерборн в таком состоянии, что вряд ли может кого-то скомпрометировать… – возразила Хелен. – А у вас с миссис Черч и так полно дел. Позвольте мне о нем позаботиться.

– Хорошо, но оставь дверь открытой, – неохотно согласилась Кэтлин.

Хелен кивнула и прошла в комнату.

В комнате было тепло и душно. Воздух был спертый, пропитанный запахами пота, лекарств и гипса. На кровати среди смятых простыней корчилась крупная фигура.

– Нет, не надо. – Она поспешила к нему и положила руку на лоб, оказавшийся сухим и горячим, как кухонная плита.

Уинтерборн хотел было оттолкнуть ее, но от прикосновения ее прохладных пальцев почувствовал умиротворение, впал в полузабытье. От жара губы его пересохли и потрескались в уголках. Хелен прижала его голову к своему плечу, чтобы было удобнее, поправила повязку на глазах и убрала выбившиеся концы.

– Не трогайте повязку до тех пор, пока не заживут глаза.