Бессердечный граф

Ей следовало сопротивляться, дать ему пощечину, а она вместо этого просто стояла и позволяла ему… позволяла… Кэтлин не могла описать словами то, что он с ней сделал. Девон сумел задеть какие-то струны в ее душе, о существовании которых она даже не подозревала. Она была воспитана в убеждении, что похоть – грех, и считала достоинством, что она выше плотских желаний, пока Девон не доказал обратное. О, этот шокирующий жар его языка, вторгавшегося в глубины ее рта, эта сладкая слабость, которую она почувствовала, желание опуститься на пол и позволить себе все… Кэтлин была готова разрыдаться от стыда, но должна сидеть за столом и делать вид, что участвует в общем разговоре.

Разговор перешел на приближающийся праздник.

– А вы бы хотели?

– О да!

– Вы ведь привезете подарки, правда? – с надеждой спросила Пандора, но Кэтлин укоризненно одернула ее.

Девон рассмеялся и спросил близняшек:

– А что бы вы хотели?

– Что угодно из «Уинтерборнса»! – воскликнула Пандора.

– А мне хочется, чтобы на Рождество было много гостей, – мечтательно проговорила Кассандра. – Помнишь, Пандора, когда мы были маленькие, какие мама давала балы? Дамы в красивых платьях, нарядные джентльмены… музыка, танцы…

– И угощение, – добавила ее сестра.

– На будущее Рождество мы непременно устроим веселый праздник, – мягко проговорида Хелен, с улыбкой глядя на сестер и повернулась к Уэстону. – Скажите, а как вы обычно празднуете Рождество?

Он помедлил с ответом, казалось, раздумывая, стоит ли говорить правду, и решил признаться.

– Обычно хожу по гостям, пью, ем, пока в одном из домов, конце концов, не свалюсь. Тогда кто-нибудь затаскивает меня в экипаж и отправляет восвояси, а там уж слуги укладывают меня в кровать.

– Как-то не очень весело, – заметила Кассандра.

– Я намерен все изменить, – сказал Девон. – В этом году мы отдадим должное этому великому празднику. Я даже пригласил в Эверсби одного из друзей, чтобы было веселее.

Все были так удивлены, что на несколько мгновений за столом воцарилось молчание, потом Кэтлин осторожно спросила:

– И кто же это?

– Сам мистер Уинтерборн.