Бесправыш. Предземье

Но вот тот факт, что гахар оказался ментально сильнее меня, заставляет задуматься — что ещё они могут в условиях этой аномальной планеты из неподвластного мне?

Может, и ничего. Всё-таки, спустя целых три месяца, он по-прежнему скрывается под личиной простого охотника. Значит, тоже ограничен по времени в смене носителя. Иначе бы уже сидел минимум в Ярле. Уже хорошо. Впрочем, главное сейчас для меня — сможет ли гахар почувствовать моё присутствие в теле мальчишки? Вне планеты-аномалии точно бы смог. Здесь же все мы, прото-мастера, превращаемся в инвалидов.

Теперь моя вера в свою важность для человечества ещё больше окрепла. Если враги отправили за мной одного из своих, зная, что это практически наверняка — дорога в один конец, значит они меня очень сильно боятся. Гахары могущественны, но малочисленны. Для них важна каждая принимающая участие в экспансии особь. Другой цикл размножения, другие взгляды на время. Едва ли рискнувших продолжить погоню в условиях отсутствия протоэнергии много.

Всё-таки буду исходить из того, что гахар на планете один. Решаем проблемы по мере их появления. Не стоит заранее строить плохие прогнозы. Вот мальчишки без новых эксцессов покинули болотный остров — уже хорошо. Доберутся без приключений до города — тоже засчитаем, как плюс. Пока не имею возможности напрямую вмешаться, занимаюсь анализом. И усилением тела носителя. Четвёртый узел закончен, принимаюсь за пятый. Когда снова придёт моя очередь встать у руля, каждый лишний узел будет невероятно важен.

Вот интересно, а что с троеростом у этого Брона? Жаль, что носитель видит года, а не доли. Мне нужна информация.

Глава десятая

— За пролив

— Я не пойду с вами.

— В смысле не пойдёшь?

— Да не в Град. На материк не пойду.

Взлетевшие было вверх брови Айка медленно опустились обратно. И даже ещё ниже. Парень нахмурился.

— Хочешь снова на болотный остров вернуться?

— Именно, — осклабился Линг. — Сам же видел, какая там охота.

Ай покачал головой.

— Неа. Хватит разборок с меня. И так человека убил. Первый труп на моей совести. Гложет теперь. И вообще, это Китара так-то секрет, а не наш. У него разрешения спрашивай.