( Бес ) Предел (СИ)

Отпусти! — пытаюсь вновь одернуть руку, на что Бессонов только сильнее сжимает мое запястье и продолжает спускаться по лестнице, ведя меня за собой. — Я поняла, сейчас ты из меня будешь делать виноватую. Ну да, ну да, лучшая защита-нападение. Как же так, это же я за тобой следила.

Молчит! Просто тупо молчит, ведя меня за собой, чем еще больше выводит меня из себя. Разве в таких случаях не говорят хотя бы банальное «Это не то, что ты подумала»?! Да хоть что-нибудь же говорят? А этот ни звука не произносит, также молча выходит на улицу, открывает машину, буквально запихивая меня на заднее сиденье, садится рядом со мной.

— Я не мог тебе сказать, что женат, — вдруг неожиданно прерывает собственное молчание Бессонов. — Просто не мог… трусил как мальчишка, — утыкаюсь взглядом в его руки, не в силах посмотреть ему в глаза. — Как бы я не репетировал в своей голове эту речь, все равно она звучала одинаково убого, — Игорь шумно выдыхает и замолкает, сжимая руки в кулаки.

— Ну теперь-то уж какая разница. Сейчас можно говорить все, не задумываясь о том, как это выглядит. Ты просто нашел замену своей жене, пока та болеет, да? Удобно трахать, не выходя, так сказать, из дома. А когда она выздоровеет, пнешь меня под задницу. Мол, спасибо, жеребеночек, что скрасила мой досуг, но на этом твоя миссия закончена. Да? — резко поворачиваю к нему голову, впервые за несколько минут смотря Игорю прямо в глаза.

— Нет, — резко произносит он, прожигая меня взглядом. — Моя жена не поправится. Ни через месяц, ни через два, ни через десять лет. Раньше я противился этой мысли и реально верил в медицину, возможности мозга, в чудо… да во все, во что верит обычный человек. А сейчас нет. Это был самообман, который помогал мне держаться на плаву, мне было так легче. Я никогда не искал ей замену. Я в принципе не верил в то, что могу быть с другой женщиной, тем более с девчонкой твоего возраста.

— Но тем не менее, теперь я любовница, — подытоживаю я. — Что с ней случилось? И как давно она в таком состоянии? — как можно спокойнее произношу я, сжимая ладони в кулак.

— Почти четыре года.