В тихом городке у моря

Не возражаешь?

Не повернувшись от плиты, бросила:

– Возражаю! Сарай я сдаю. Что мне деньги терять? А если комната не устраивает – дорога свободна!

Он здорово разозлился:

– Ну дело твое! Ты хозяйка, и тебе решать. Значит, буду что-то искать, – твердо добавил он. – Сумасбродство твое до чертей надоело!

– Скатертью дорога, – буркнула она. – Никто тебя тут не держит!

Принялся искать жилье, но отдельные домики, пристройки, гаражи или сараи все были сданы. А те, что оставались свободными, ему сдавать не спешили – с приезжих можно содрать и побольше.

Любка узнала о его поисках, но ничего не комментировала. В ее презрительном и насмешливом взгляде читалось: «Ну-ну! Как же! Мы еще посмотрим, кто кого!»

Ася, слава богу, ни о чем не догадывалась. Нечего заранее ее волновать.

Через пару дней Любка привела жильцов. Ими оказались две перезрелые девицы из-под Ростова – одна жгучая шатенка, другая соломенная блондинка. Если бы не цвет волос, их легко можно было бы перепутать.

Девицы и не скрывали, что приехали «погулять», что предполагало выпивку, поиск кавалеров и гулянье по ночам – весь список курортных удовольствий."

"Жиличками они оказались нахальными, домой возвращались поздно, громко и беззастенчиво гомонили, садились за стол в саду, распивали бутылочку и громко, в голос, не стесняясь, по-лошадиному ржали.

Иван порывался выйти и призвать к совести, угомонить. Но останавливался: «Кто я здесь? Такой же курортник, как и они, такой же транзитный пассажир.

Девицы утихали под утро, когда начинало светать. Боялся он одного: что однажды Любка присядет за стол, присоединится, так сказать, к процессу и снова запьет.

Но этого, слава богу, не происходило. Любка возвращалась с работы и, поужинав, тут же уходила к себе. Проснулся однажды от шума – открыл глаза и услышал чертыхания:

– Понаставили тут! – И углядел темный, неразборчивый силуэт. Нежданный гость споткнулся о табуретку.

– Что случилось? – привстав на кровати и опознав одну из курортниц, выкрикнул он.

Так и есть, блондинка! Та присела на край кровати и, обдав его стойким, сладковатым духом портвейна, прошептала:

– Это я, Зинаида, соседка твоя! – И захихикала: – Что, не признал?

– Да уж признал. Что, Зинаида? Не спится?

– Ага! – обрадованно хохотнула та. – Давай вместе, а? Может, будет повеселее?

– Не будет, – вздохнул он. – Иди, Зина, иди! Чтобы без скандала.