Берлинский транзит

Альбину-Анастасию отправили на рентген и перевязку. Мариуш уже не подавал признаков жизни, и его отправили сразу в морг. Комиссар ходил гордый и счастливый. В этот день погибли двое его сотрудников и произошло еще четыре убийства, но все они были раскрыты быстро и оперативно. А если учесть, что все четверо убитых были иностранными гражданами и преступления на транспорте не всегда раскрываются за один день, то ему было чем гордиться, несмотря на трагическую гибель двоих сотрудников. Сегодняшний день можно было записать в актив его управления.

Эксперта, которого он теперь искренне считал почти гением, Реннер привез обратно в управление в своей машине, даже не пытаясь его расспрашивать. Дронго сидел подавленный и уставший. Он нечасто стрелял в людей, и сегодня был тот редкий случай, когда он сделал это, спасая собственную жизнь. В таком опустошенном состоянии он и прибыл в кабинет комиссара.

Дронго взял телефон, позвонив в номер потрясенной происшедшим женщины. Ей передали трубку.

— Я боялась, что тебя убьют, — призналась она, — мне сказали, что в отеле убили двоих сотрудников полиции.

— Да. Но тот, кто это сделал, уже наказан, — сообщил Дронго, — можешь не волноваться.

— Это было страшно. Даже с точки зрения обычного человека. А с точки зрения психиатра, просто невыносимо. Надеюсь, нам разрешат наконец покинуть Берлин, как ты считаешь?

— Можешь уехать прямо сегодня ночью, — сказал он, — если хочешь.

— Не хочу, — неожиданно сказала она, — теперь не хочу. Как ты считаешь, мы смогли бы задержаться в этом городе еще на сутки?

Он улыбнулся.

— А Гаврилко заперся у себя в номере и никуда не выходит, — сообщила Наталья, — кричит, что все хотят его убить. Представляешь?

— Это уже твоя епархия. Потенциально он твой пациент. Потерял голову от страха.

— Я могу надеяться увидеть тебя до отъезда?

— Безусловно. Я даже думаю, что мы можем вместе позавтракать. Если ты сегодня выспишься.

— Боюсь, что нет, — ответила она, — сегодня ночью я не собираюсь спать. Кажется у меня есть другой интерес.