Бермудский треугольник черной вдовы

– Мы на дачу больше не ездили. Проклятое место сгорело! И чуланчик тоже. Сачков стал артистом, в сериалах снимался, его часто по телику показывали, и в журналах фото Владимира мелькали. Потом он с собой покончил. Но это не я его убила, не я! Честное слово, не я.

– Успокойтесь, мы вам верим, – остановила я Веру, – к самоубийству Владимира Николаевича вы не причастны.

– Как Паскин, Кратов и Мила живут, я понятия не имею. Они мне неинтересны, – приободрилась собеседница, – в особенности Мила! Она меня так ударила! Видите шрам над бровью? Людка в глаз мне палкой метила, хотела меня ослепить!

– Волкова напала на вас? Когда это случилось? – насторожилась Антонина.

Вера откинулась на спинку кресла:

– Когда мы из леса в деревню спешили, Семен и Толя вперед убежали, а мы с Володей отстали, он сказал: «Генку быстро найдут, а Федю нет. Вдруг его вообще не обнаружат? Той тропинкой редко пользуются. Что, если Федька так и останется без могилы? Нет, я пойду и расскажу, где он. Знаю, что признаваться нельзя. Если выяснят, что я натворил, отправят меня в колонию надолго, я не стану артистом.

И он пошел к Михаилу Ивановичу, а я унеслась домой. На следующий день вечером мы собрались в чуланчике попрощаться. Нас всех увозили в город, меня на улицу не выпускали, дверь заперли, окна ставнями закрыли. Но я сказала бабушке:

– Душно, я задыхаюсь, сейчас в обморок упаду. Папы дома нет, пожалуйста, открой окно. Честное слово, я даже не подойду к нему.

Анна Ивановна распахнула ставни и легла спать. А я вылезла и собрала всех в чуланчике. Велела им поклясться молчать, сказала: «Мы с Володей не хотели Гену убивать, это шутка была.