Беременна в расплату

Обрушивает на тебя свой дикий голод, свою жажду, но так же жестоко и ломает. И не всегда только морально, Мари. Быть может, когда-нибудь я покажу тебе свои шрамы. Они остались от плетей. Потому что любое слово вразрез с его словом или желанием, это преступление в глазах Багирова. Преступление, которое должно быть наказуемо.

— Нет, — я качаю головой, изумленно глядя на эту женщину.

— Нет. Простите. Но это какой-то бред! И я не стану этого слушать.

Не стану.

И этот яд от ее слов не хочу принимать.

Не хочу, чтоб он пачкал меня. Даже малейшим сомнениями!

Бадрид не мог!

Я… Я знаю его! Я его чувствую! Он не способен на жестокость, если только она не вынуждена! Не с женщиной! И уж тем более, не со мной!

Он любил ее?

По сердцу пробегает предательский холодок.

Нет. Я даже думать об этом не должна!

Потому что такая любовь, как наша… Она бывает только единственной!

— Смотри.

Она подходит ближе.

Легким движением расстегивает платье, позволяя ему свободно упасть к ногам.

И я ужасаюсь, видя на нежной коже спины уродливые шрамы.

Их здесь десятки. Нет, даже сотни!

— Это плети, Мари. Или ты думаешь, я сама себя так разукрасила? Это его любовь. Вот такая. Сметающая все. И оставляющая тебя выпотрошенной. Разломанной. Просто покорной тенью, удобной Багирову. Удобной только для утоления собственной страсти. А за любое слово, отличное от «да» на все его желания, он отвечал вот так.

Не сразу, конечно. О, нет! Сразу я верила в его любовь! Он был больше, чем идеалом мужчины! Он казался мне совершенством, которого не бывает!

— Но совершенств и правда не бывает, а мое счастье стало черным проклятием, Мари. Я могла бы давно убрать эти шрамы. Но они горят. Горят до сих пор. И я не могу позволить себе забыть.

— Я вырвалась из этого плена. Чудом вырвалась когда-то. Мне повезло и у меня появился шанс на жизнь.

Нормальную жизнь, Мари. Даже где-то счастливую, если бы не он. Если бы он не выжег внутри все так, что один пепел и чернота осталась. И я не забывала. Я помнила. Каждую минуту жизни помнила. И эти шрамы. Они до сих пор горят. Такое не забывают.

3 Глава 3

— Это вы? Вы устроили взрыв и …

Слово «убили» горит на языке, но я заталкиваю его внутрь. Обратно.

— И покушались на Бадрида?

Это бред.