В ритме сердца

– Анна…

– Никто! Я потом тебе всё объясню, – сурово перебивает Николина, неслабо удивляя этим Эрика, а меня – зля до неимоверности.

– Ты можешь приступать уже сейчас. Как ты здесь вообще оказалась? Ещё и в таком виде? – продолжая кашлять, Эндрюз стирает пролитые капли спиртного с подбородка и шеи.

– Это не важно. Всё потом, Марк, – убедительная просьба сквозит в её утверждении.

Это её «Всё потом, Марк» резануло по ушам, словно протяжный лязг металла. Она, мать её, что ли, тоже страх потеряла?! Какое ещё, на хрен, «потом»?!

Придурок Эндрюз на несколько секунд сужает веки в испытывающем прищуре, а затем, более-менее вернув себе способность говорить, приступает бурно изливать своё удивление:"

"– Охренеть просто! Кто бы мог подумать, Никс.

Я убил бы его уже сейчас, если бы мне не было важно понять – он ли тот, кто мне нужен?

– Марк, хватит, – сдавленно шепчет Николина, желая его заткнуть, но у этого парня, по ходу, совсем тормоза не работают.

– А ножки какие! Обалдеть! Покруче, чем у многих моделей, что я встречал!

– Прекрати это!

– А то что? Опять врежешь мне, Никс? Знаешь, сейчас я уже и не против. Даже отбиваться не буду, если ты потом как следует пожалеешь.

– Марк, пожалуйста, не неси чушь, – с мольбой во взгляде просит дикарка, на что Эндрюз резко захлопывает свою варежку, будто впадая в ещё большую оторопь, но этот короткий отрезок времени блаженной тишины он так же быстро нарушает:

– У меня нет слов! Ты сказала мне «пожалуйста»? Вы точно не подсыпали мне какой-то дряни в бокал и всё, что я вижу и слышу в самом деле правда? – он рассеянно оглядывает братьев, что безучастно наблюдают за разговором.