Белоснежный роман

– Значит, Настя, – кивнул Вольский, рассматривая ее с довольным видом, и повернулся к администраторше: – Сашенька, сейчас тут к вам толпа набежит, вы бы не могли организовать нам с Настасьей Юрьевной что-нибудь горячего поесть по-быстрому. А то если я в номер завалюсь, то засну точно, не дотяну до обеда.

– Сейчас все организуем, – доверительно пообещала ему администратор и предложила: – Вы дайте Светлане паспорт, она оформит вас сама, а когда будете возвращаться из ресторана, она вам его вернет. Так будет быстрей.

Вольский кивнул."

"– Ну что, Настасья Юрьевна, – развернулся к ней Максим Романович, положив локоть на деревянную столешницу стойки, – идемте поедим. А вещи ребята отнесут к нам в номера.

– Идемте, Максим Романович, – согласилась с приглашением Настя.

Александра Николаевна, кивком пригласив их следовать за ней, заспешила в сторону ресторана.

На перекусить «по-быстрому» им принесли обжигающую бесподобную рыбную солянку, а на второе – гречневую кашу какого-то секретного местного рецепта с овощами и сушеными ягодами, нечто непередаваемое по вкусу кисло-сладко-пряное, и сопровождал это изобилие пухлый фарфоровый чайничек травяного напитка, разумеется, из местных каких-то там трав с добавлением меда и ягод.

Они коротко пожелали друг другу приятного аппетита и принялись за еду. Первые несколько минут оба полностью отдались этому приятному процессу, сосредоточившись исключительно на нем.

Настя, только когда принесли солянку и она уловила ее великолепный аромат, поняла, что проголодалась, вспомнив, что позавтракала фруктовым смузи и вот этим самым горячим травяным напитком перед отъездом из гостиницы. А времени прошло уже немало.

Солянка была совершенно потрясающей, и Настена с удовольствием слупила большую часть порции, не отвлекаясь ни на что вокруг, и лишь тогда перевела дух. Оторвав взгляд от тарелки, она посмотрела на соседа по столу, с аппетитом доедавшего свою порцию и чуть ли не урчавшего от удовольствия.

И то ли ресторанное освещение так легло на его лицо, то ли что-то переключилось в сознании самой Насти, но именно в этот момент она словно увидела его впервые и только сейчас в полной мере разглядела, насколько действительно он устал. Даже не так: «устал» – слишком мягкое определение для той печати измученности, которая лежала на его лице.