Белоснежка, 7 рыцарей и хромой дракон

- Выкуси, я не обязана раздеваться до красных труселей.

- Детка, - рассмеялся он, - ты полностью голая. И такой будешь для меня всегда. Со всеми своими маленькими глупыми тайнами.

Мои маленькие глупые тайны могут оказаться посерьезнее твоих больших умных. Я протяжно застонала и замотала головой, возвращая себе разум.

- А ты? Тоже свои тайны раскроешь? Сколько у тебя было Маргарит?

И меня прожег белый свет. Насквозь.

- Говорил же, что закричишь. Подо мной – только кричать, Сашенька.

Движение.

- Сколько было.

- С.. Скотина.

- Итого - пачками, у меня их было - пачками. Иногда по несколько одновременно. Лучше я тебе это скажу, чем от других узнаешь. Сотни, тысячи. И плевать, я их не помню. Ты - единственная. Слово даю.

Бесконечная, заоблачная самовлюбленность. Если бы не стояла спиной, вцепилась бы ему сейчас ногтями в наглую, циничную физиономию. Как можно быть единственной после армии? Чего-то я не понимаю в этой жизни. И как же хорошо, как мне хорошо.

Мы стонали вместе, потом я закричала, тут же повернула голову, утыкаясь себе в плечо. Он имел меня, играл талантливым профессионалом на музыкальном инструменте дрожащего от наслаждения тела. И куда деваться скрипке? Только петь и звенеть струнами.

- Сашенька, Сашенька моя. Ты станешь счастлива. Я за тобой ухаживаю, секс у тебя будет самый лучший. У нас все идеально.

Артем говорил рвано, с перерывами. Мою голову сжали ладонями и выпили стоны удовольствия, которые я не могла сдержать.

Чувствительно, как же чувствительно остро я ощутила его выход, потерю соединения. Все еще дрожа, продолжая бессильно вскрикивать ему в рот. Успокоиться не получилось, было мало, всегда мало.

Полунин мягко развернул меня и нажал на плечи, опуская вниз.

- Давай, солнышко, пожалуйста, теперь ты губами. Горю.

Я пихнула его к стене рядом с дверью, прижала одной рукой, проведя рукой по каменному напряженному животу. Красивый, по-животному красивый. Даже идеальный. Хочет меня и горит.

Он закинул голову, готовясь.

Поворот замка, Полунин открывает затуманенные глаза, услышав звук, но я уже выпихиваю его за дверь. Тычок. И закрываю перед носом.

Второй раз я вышвыриваю Артема из своего номера. Не от злости или вредности, лишь от бессилия. Он находит сто слов и логичных объяснений своим самым ужасным мыслям или поступкам, он легко перехватывает любое мое сопротивление, превращая его в флирт или секс. Он все знает и умеет, но я так не могу.