Белая сирень

Примерившись, развела лезвия и зажала белокурый локон чуть ниже уха. Холодный металл обжог кожу. Закусив губу, Ольга посильнее натянула прядь. Это помогло. Раздался лязгающий звук, затем глухой хруст. В Олином кулаке остался длинный, уже безжизненный клок волос. Со второй прядью всё получилось гораздо быстрее.

9"

"В животе заурчало. Мысли мыслями, а организм требовал пищи иного рода. Покрутив головой, Ольга вдруг поняла, что на автомате свернула с дороги гораздо раньше. Впрочем, она помнила эту заросшую шиповником и черноплодной рябиной улицу – она, как и многое в Чудове, практически не изменилась: все те же деревянные домики с зелёными палисадниками и кирпичные гаражи вдоль дороги.

Единственным новшеством оказалась серая пластиковая коробка под оранжевой крышей – «Пятёрочка».

Купив курицу и хлеб, девушка не удержалась и откусила кусок батона. Мякиш завяз в зубах плотным и безвкусным комком, и Оля вернулась на кассу за соком.

В это время за стеклянными раздвижными дверьми что-то происходило: охранник, крупный мужчина, держал за шкирку слабо упирающегося старика.

Тот, словно куль, повис в его кулаке и еле-еле перебирал ногами. Тощие руки, похожие на корявые ветки, торчали из задранных рукавов. Охранник оттащил старика подальше от входа и толкнул в пыльные придорожные кусты.

– Опять накушался соседушка, лыка не вяжет, – женщина в очереди беззлобно рассмеялась.

Ольга, расплатившись, вышла из магазина.

Пожилой мужчина лежал, завалившись на бок, и негромко стонал.

Одной рукой он упирался в землю, а второй хватался за воздух, словно ища поддержки. Девушка остановилась.

– Пусть проспится! – женщина из очереди поравнялась с Ольгой. – Вон, наша двухэтажка. Недалеко ползти. Лучше пусть здесь валяется, чем в подъезде. Быстрее проветрится и в себя придёт, – она, не спеша двинулась к дому.

– А на каком этаже он живёт?

Женщина обернулась.

– В первой квартире, – потом спохватилась. – А, – махнула рукой, – у него, всё равно, брать нечего.

Оля наклонилась к мужчине и тут же отпрянула, сражённая тяжёлым сивушным запахом.

Старик встал на четвереньки, потом перевернулся, пытаясь подняться, но шлёпнулся задом на землю. Он не матерился, только вздыхал и тряс седыми всклокоченными волосами. Оля уже хотела оставить его, убедившись, что мужчина вполне себе жив и здоров, но вдруг охнула, рассмотрев в глубоких бороздах морщин лицо.

– Лаврик?!

Старик отмахнулся от неё и, скривив рот, затрясся в бесслёзном плаче.