Белая сирень

Только что контролировал, секунду назад видел, наблюдал, и вот – кромешная тьма съедает остатки дня. Тебя не беспокоит это тревожное время, если ты находишься в защищённом тёплом пространстве, в уютной близости любимых людей, или наедине за приятным занятием в объятиях мерцания ночника под негромкую лиричную мелодию. Сонный мир смыкается вокруг, нашёптывая, что завтра будет новый день и он подарит тебе новые возможности исправить то, что не получилось сегодня.

Оля с трудом отвела глаза от окна. В нём она видела своё отражение и то, что происходило в комнате.

У неё затекли ноги и спина. Всё тело, руководствуясь сигналами мозга, оцепенело от напряжения в ожидании непоправимого. Оля уже поняла, что никто не отвезёт их домой. Что эта ночь в лесу, возможно, станет для неё последней. Лесной мрак уже не пугал. Место, где она находилась, люди, с которыми её разделяло лишь несколько шагов – эпицентр зла, от которого хотелось бежать в незнакомую чащу.

Оля сползла с табурета. Пьяный громкий разговор тут же прервался.

– Мне надо в туалет, – еле слышно прошелестела она.

– Я покажу! – Марина встала из-за стола.

– Нет! – Морозов взглядом пригвоздил Шагину к стулу. Кивнул Тищенко, при этом насмешливо погрозив пальцем.

Герман, пошатываясь, поднялся. Пропустил Олю вперёд, изобразив галантный поклон. Никто не засмеялся.

Кабинка туалета стояла чуть поодаль от дома, но была достаточно просторной, чтобы уместить внутри лопаты и грабли. Обычное «гнездо», сколоченное из досок, тусклая лампочка с проводом, тянущимся от общего генератора.

Девушка закрыла за собой дверь, прислушиваясь к звукам снаружи. Шорох о доски и скрипнувший засов дали понять, что Тищенко прислонился к стене туалета и явно не собирается уходить. Оля провела рукой по древку лопаты, попробовала поднять её, чем вызвала металлическое лязганье о зубья грабель. Испуганно отскочив, замерла.

– Ну, скоро ты там? – удар в дверь.

– Я сейчас…

Ни щёлочки в плотно подогнанных досках.

Организм, до этого требовавший удовлетворения естественных потребностей, пугливо передумал. Оля ещё раз посмотрела на лопату, мучительно соображая, сможет ли воспользоваться ею.

Дверь с грохотом распахнулась, наполовину выдернув засов. Герман, не мигая, смотрел на девушку. Оля вытерла ладони о юбку и вышла. Мужчина подтолкнул её в спину.

Первое, что Оля заметила, когда вошла в комнату, было лицо Марины – бледное, с тёмными провалами вместо глаз.