Белая королева

Но гостить у тебя он ни за что не разрешает, а отсылает меня к леди Маргарите и лорду Томасу Стэнли, к этим самым ужасным из всех дурных людей, и настаивает, что лорд Томас — один из немногих, кому он действительно может меня доверить. Король уверен, что в доме Стэнли мне будет обеспечена полная безопасность. Ричард также считает, что никто уже не усомнится в безупречности моей репутации, если меня примет в своем доме леди Маргарита.

Мама, ты должна это остановить! Я не смогу жить у этих людей! Ведь леди Маргарита меня попросту замучает: она, наверное, думает, что я нарушила данное ее сыну слово и разорвала нашу с ним помолвку, а за это сам Бог велел ей меня ненавидеть.

Напиши Ричарду или даже сама как можно скорее приезжай ко двору и объясни ему, что мы с ним будем счастливы, что все у нас будет хорошо, что нам нужно только немного подождать, пока утихнут эти сплетни и слухи, и мы сможем наконец пожениться. У Ричарда нет таких друзей, на кого он мог бы по-настоящему положиться; у него нет своего Совета, который мог бы открыть ему правду. Его мнение сейчас зависит от тех, кого не зря называют в народе Крысой и Кошкой,[36] а эти господа очень опасаются, что мое влияние на короля окажется не в их пользу, поскольку я пожелаю отомстить за их вражду с нашим семейством.

Мама, я люблю Ричарда. Он моя единственная радость в этом мире. Я принадлежу ему целиком — и сердцем, и душой, и телом. Ты говорила, что от меня потребуется гораздо больше, чем просто любовь, если я хочу стать королевой Англии, так ответь, как мне поступить.

Не могу же я отправиться к этим ужасным Стэнли! Что же мне делать, мама?"

"На самом деле я тоже не знала, что ей теперь делать, бедной моей девочке. Она влюбилась в человека, у которого сама возможность выжить зависела от того, будет ли он в состоянии управлять страной, будет ли Англия верна ему. А уж если бы он сообщил всей Англии, что намерен жениться на собственной племяннице, чуть ли не на следующий день после того, как тело его бедной жены было предано земле, то ему попросту пришлось бы сразу подарить Генриху Тюдору весь север.

Северяне вряд ли дружелюбно восприняли бы подобное оскорбление Анны Невилл, будь она жива или мертва, а ведь Ричард прежде черпал свои силы именно на севере, и северяне всегда оказывали ему решительную поддержку. Нет, он, разумеется, никогда не осмелится подобным образом обидеть жителей Йоркшира, Камбрии, Дарема и Нортумберленда. На такой риск он вряд ли пойдет.