Ты моя одержимость

Она бы не бросила нас, не оставила.

Я невольно оглядываюсь по сторонам. Кухню убрали: посуда вымыта, столы начищены до блеска. Но по дороге я не встретила никого из прислуги. Идеальные сотрудники. Их никогда не видно, зато результаты работы очевидны.

Записку подложил либо слуга, либо охранник. Только как они узнали, когда я приду сюда? Как успели? Наблюдали по камерам? Выжидали?

- Думай, - шепчу я и судорожно выдыхаю, обнимаю себя руками, чтобы хоть немного успокоить нервы.

Первое послание гласило «Берегись. Он не должен узнать, что ты все вспомнила».

Сейчас предупреждение носило гораздо более угрожающий характер.

Это точно не от Генерала. И проклятье, кажется, сообщение совсем не о Тимуре. Он не мог убить мою мать. Нет, нет. Это слишком.

Но может, тот чертов убийца и был насильником? Может, он очень близко? Дышит в спину, бесшумно подкрадывается сзади.

- Куда рванула? - хриплый голос ударяет в затылок, а сильные руки обвиваются вокруг моей талии моментально изгоняя холод.

- Я хотела... - начинаю и замолкаю.

- Не важно. Посмотри, на этот лист. Здесь очередная жуткая записка. И знаешь, я уверена, прослушку собирался организовать кто-то другой. Это послание сочетается с первым, продолжает тему.

- Я проверю камеры.

- Следы наверняка замели.

- Согласен, но проверить не помешает.

Он разворачивает меня лицом к себе, не разрывая объятия, наоборот, притягивает еще крепче, обдает чистым пламенем. А я ловлю себя на мысли о том, что совершенно не страшусь оскалившегося тигра на его мощном горле.

Двоякое ощущение. В мрачных кадрах прошлого татуировка пугала до безумия. Но тут и теперь зверь как будто дает защиту, ограждает от настоящего зла.

- Когда погибла твоя мать? - спрашивает Тимур. - Нужна точная дата.

Я называю день, отвечаю на автомате, размышляя о другом. Гадаю, о ком именно идет речь в записке и откуда взялся друг с этими чертовыми предупреждениями.

- В этот день я провел первый бой в Америке, - говорит Тимур.

Я не сразу осознаю, к чему он произносит это, а когда до меня все-таки доходит, против воли вздрагиваю.

- Ты что, - нервно улыбаюсь. - Я не подозреваю тебя в убийстве мамы. Это стало бы абсолютным безумием.

- Я знаю, но готов прояснить все до конца, - заявляет ровным тоном. - Меня отправили в Штаты за боевые заслуги. Круто проявил себя на ринге, поэтому получил визу по блату. Сразу штамп бахнули и вперед.

- Тимур, пожалуйста, тебе нет смысла объясняться.

- Есть, - бросает твердо. - Только правда. Никаких гребаных сомнений.