Ты моя одержимость

Заставляет содрогаться от тягучих спазмов.

Я трепещу. Содрогаюсь и плавлюсь, растекаюсь под властными и подавляющими прикосновениями. Близость одурманивает, погружает в гипнотический транс.

Реальность размывается. Очертания предметов вокруг смазываются, контуры мебели расплываются перед глазами. Под кожей разливается испепеляющий жар.

Где я? Кто я? Не важно. Теперь ничего не имеет значения. Есть лишь это чувственное единение. Развратное. Грешное. Обесточивающее. Напрочь отбирающее опору.

Гулкий бой крови врезает по взмокшим вискам.

- Ты невозможный, - шепчу я. - Нереальный.

- Будь это правдой, я бы никогда не смог потрогать тебя.

Тимур прихватывает кожу на скуле зубами, зализывает слабый след от игривого укуса, проводит языком по щеке и шумно втягивает воздух, впитывает запах моих волос.

- Я бы не сделал так, - прибавляет он. - Видишь?

Потом резко опускается ниже. Запечатлевает обжигающий поцелуй на ключицах, кажется, будто до кости добирается, сжигает дотла, оставляя живое клеймо. И опять я ощущаю его острые зубы. Но боли нет, только дразнящая ласка, а еще - дикая дрожь, ледяной трепет, утробный озноб от каждого действия, от самого мимолетного движения. Казалось, мое тело спало целую вечность и теперь пробуждается.

- И так, - хрипло бросает он. - Чувствуешь?

Тимур подается вперед, заполняя лоно без остатка. Его огромный член раздувается и пульсирует, раздвигая мои влажные складки, входит внутрь до упора, впечатывается в изнывающую от желания плоть с порочным шлепком. Горячий орган пронизывает меня насквозь, воспаляется от похоти, от жажды обладания. До одури твердый, длинный и толстый, он будто разрастается еще сильнее, растягивает податливое тело, порабощает короткими размашистыми толчками. Не вбивается и не врезается, а ласкает изнутри, дарит жгучую нежность.

- И так, - выдыхает Тимур. - И так.

Каждое слово сопровождается новым действием. Каждое слово простреливает мою грудь жидким огнем, разливается по венам бурлящим пламенем, принуждая изнывать, умолять о развязке и... о том, чтобы это вообще никогда не заканчивалось.

Его палец обводит сосок. Губы накрывают плечо. Зубы поддевают кожу. По-звериному, пробуждая очередную волну раскалывающей на части дрожи.