Бегущий в Лабиринте (Трилогия)

Не этих вот шизов…

Ньют вскочил на ноги, да так резко, что Томас попятился.

– Я сам шиз! – крикнул он, целясь в Минхо. – Я сам шиз! Как ты не поймешь, башка баранья?! Ты бы на моем месте захотел, чтобы друзья видели, в кого ты превращаешься? А? Захотел бы?

Ньют уже кричал во весь голос, его трясло.

Минхо молчал. Понятное дело. Томас и сам не мог подобрать слов для ответа.

– А ты, Томми, – понизив голос, произнес Ньют, – смел, по-настоящему смел, раз пришел сюда и просишь вернуться. Смотреть на тебя тошно.

Томас застыл как громом пораженный.

Глава тридцать девятая

Зачем Ньют порет такую чушь?

– О чем ты? – спросил Томас.

Ньют не ответил. Целясь в Томаса, он буравил друга жестоким взглядом, дрожал. Потом вдруг успокоился и, опустив оружие, посмотрел в пол.

– Я ничего не понимаю, Ньют, – тихо и настойчиво произнес Томас. – Зачем ты так с нами?

Ньют вновь обратил взор на Томаса – уже без прежней горечи во взгляде.

– Простите, ребята. Вам и правда лучше меня бросить.

Томас раскрыл было рот, желая возразить, но Ньют жестом заставил его молчать.

– Нет! Хватит болтовни. Просто… уйдите, прошу. Умоляю. Как никогда и никого прошу: выполните последнюю просьбу. Я встретил здесь компанию: парни, похожие на меня, хотят сегодня нагрянуть в Денвер. Я с ними.

Томас едва не выкрикнул: для чего шизам в Денвер?!"

"– Я и не жду, что вы поймете, но с вами мне больше не по пути.

– Так нельзя, – ответил Минхо.

– Да чтоб тебя! – вскричал Ньют. – Ты не представляешь, чего мне стоит держать себя в руках! Я все сказал, проваливайте! Чего вам не ясно? Валите!!!

Томаса ткнули в плечо, и он развернулся – позади стояли несколько шизов. Тот, который ткнул его – патлатый, – был высок, широк в плечах.

– Наш новый друг просил вас уйти. – Шиз облизнул губы.

– Не лезь не в свое дело, – огрызнулся Томас. Плевать на опасность. Сердце полнилось горем. – Прежде всего он НАШ друг.

Шиз пригладил сальные патлы.

– Он теперь один из нас. Значит, дело и наше тоже. Давайте оставьте его… в покое.

Минхо заговорил, опередив Томаса:

– Ты, шизоид, от болезни слухом повредился? Дело касается только нас и Ньюта. Сам вали давай.