Бегущий в Лабиринте (Трилогия)

Томас сам поразился своим способностям быстро ориентироваться на местности, словно они часть восставшего из пепла прошлого.

– Как думаете, далеко до тех построек? – спросил Ньют. После гулких туннелей и лестничного колодца его голос прозвучал глухим шепотом.

– Может, сто миль и есть? – вслух подумал Томас. – Север точно в той стороне. Идем в город?

Минхо покачал головой, не снимая накидки.

– Не, чувак, ты не прав. В смысле направление ты выбрал верно, а вот с расстоянием дал маху. До построек максимум миль тридцать.

– Я фигею! – воскликнул Ньют. – Ты на глаз умеешь расстояние определять?

– Я бегун, утырок. В Лабиринте быстро учишься таким вещам, пусть и масштабы в Глэйде были другие.

– Про солнечные вспышки Крысун не врал, – произнес Томас, стараясь не утратить присутствия духа. – Как будто ядерную бомбу взорвали. Интересно, так везде на планете?

– Надеюсь, что нет, – ответил Минхо. – Сейчас бы деревце отыскать на пути. Или даже ручей.

– Я бы на травке повалялся, – вздохнул Ньют.

"Чем дольше Томас вглядывался в город, тем ближе он казался. Похоже, до него и тридцати миль не будет. Посмотрев на товарищей, он спросил:

– Интересно, чем это испытание отличается от Лабиринта? В Глэйде нас заперли внутри стен и снабдили всем необходимым для выживания, здесь же ничто не сдерживает, но и припасов почти нет. По-моему, это называется ирония.

– Типа того, – согласился Минхо. – А ты философ.

Он кивнул в сторону люка.

– Айда, выведем этих шанков наружу и двинемся в путь.

– Или подождем, пока оно сядет? – предложил Ньют.

– Или пока нас шары не захавают? Хренушки!

Томас высказался за то, чтобы уйти.

– Все пучком. До заката осталось всего несколько часов. Пожаримся чуток, отдохнем, а ночью совершим марш-бросок. Под землей я больше не выдержу.

Минхо твердо кивнул.

– Вполне себе план, – признал Ньют. – Для начала ориентир – город. Будем надеяться, что в нем не шастают психи.

При мысли о шизах у Томаса екнуло сердце.

Отойдя к люку, Минхо наклонился и прокричал в дыру:

– Эй, девчонки, шанки никудышные! Хватайте жратву – и наверх!

В ответ не послышалось ни единой жалобы.

На глазах у Томаса глэйдеры проходили те же стадии привыкания: пытались продышаться, щурились, потом взглядами, полными безнадеги, окидывали пустыню. Они до последнего надеялись, что Крысун врет. Что худшее осталось позади, в Лабиринте.