Беглянка

Голос в последний раз вздохнул и разочарованно смолк, а волчица, дождавшись, пока маг приблизится на расстояние в два корпуса, снова отвернулась и потрусила прочь, не желая ни разговаривать, ни забывать, ни смиряться.

Пусть он изменился и соизволил что-то пояснить, пусть Сердце признало, что он не солгал… но невозможно притворяться, что прошлое ничего не значит. Невозможно забыть, когда он рядом. Сложно отстраниться, когда он так внимательно смотрит. И невероятно трудно оставаться спокойной, когда до ноздрей то и дело доносится его сильный запах, от которого порой все переворачивается в душе.

«Айра?» — беспокойно заерзал Марсо.

«Отстань. Все от меня отстаньте… дайте отдохнуть».

Она устало отмахнулась и до самой ночи не произнесла ни слова. Она просто бежала, пытаясь не думать, не помнить и не оглядываться. А остановилась, только когда окончательно выбилась из сил, а впереди замаячила широкая лента неизвестной реки, перебираться через которую вплавь в таком состоянии было просто неразумно.

Отыскав на берегу местечко для ночлега, Айра выплюнула из пасти надоевший до оскомины узелок и с решительным видом улеглась, всячески демонстрируя, что с места больше не сдвинется.

Викран дер Соллен не протестовал: пробежавшись по кромке воды и убедившись, что река вполне одолима, он спокойно вернулся и, положив вещи, улегся неподалеку. Так, чтобы и лес видеть краешком глаза, и речку, и упрямо насупившуюся волчицу, которая целый день была сама не своя.

Айра, приоткрыв один глаз, недоверчиво на него покосилась: что? И это все? Не скажет ничего, не спросит и не велит бежать до самой ночи? Времени-то до темноты еще достаточно, можно было рискнуть с переправой.

Не дождавшись от наставника реакции, волчица почесала нос о собственную лапу и неуверенно позвала:

«Марсо?»

«Что? — тут же отозвался призрак. — Тебе стало легче?»

«Да, — смущенно отозвалась Айра. — Спасибо, что не тревожил».

«А что это было, не расскажешь? — осторожно уточнил архимаг. — Честно говоря, я забеспокоился, когда ты начала говорить сама с собой».

«Да я не с собой, — вздохнула она. — Помнишь, я про голоса тебе рассказывала?»

«Гм. И о чем же они говорили, если не секрет?»

«Да так… о разном. И по большей части неприятном. А еще мы говорили о прощении. И о том, что иногда можно и не понять, что кто-то в нем очень сильно нуждается».

«Так и есть, — подтвердил Марсо.