Беги, детка, беги [ЛП]

Кофе, сраная жаба!

Выключи компьютер, сраная жаба!

Принеси папки, сраная жаба!

Господи, они за*бывают меня со всех сторон. Я должен снова навести порядок во Вселенной, что начну делать уже сегодня.

Во-первых, я должен извиниться перед матерью.

Во-вторых, я знаю, что ты с нетерпением ждешь меня в шесть часов вечера, потому что тогда начнется вечеринка в честь твоей помолвки. Я подумывал наполнить мешок дерьмом Мисси и вручить его вам в подарок. Но это было бы слишком, а я больше не хочу ссориться с папой. Но ясно одно: поскольку ты рассчитываешь, что я приду в шесть, я приду на четыре часа позже.

И уж точно не трезвый. Я этого не вытерплю.

В третьих, мой отец срочно должен перестать называть меня жабой. Этого требовала от него моя мама еще вчера, я отчетливо слышал.

Он все еще называл меня так сегодня, Эмилия. Это так унизительно. Я уже понял, как ты себя чувствуешь, когда висишь голая в моей комнате. Вот как я себя чувствую, когда он называет меня жабой перед горячей тетей Эмбер, а она умирает со смеху.

Ну, хотя бы, горячей дочки Эмбер Черри сейчас нет в городе и она, по крайней мере, ничего не знает.

Мне необходим допинг. Срочно.

Но сначала я должен извиниться перед мамой. На трезвую голову. Я и так откладывал это целую неделю, но только потому, что она пугает меня, когда не разговаривает со мной. Когда злится, она как папа, но без пениса.

Наконец, мы снова дома, и мой папа совершенно без эмоций говорит:

— Сними обувь, сраная жаба. — Затем он идет наверх, чтобы переодеться.

Мама уже дома — как и каждую пятницу, она уезжала по делам — и повсюду вкусно пахнет. Но, скорее всего, я ничего не получу, если она и дальше будет в таком настроении. Я должен был просто заткнуться перед ней, но сдерживаться — это не один из моих талантов. В тот вечер, когда это случилось, она так разозлилась, что мне пришлось самому готовить себе еду, а она ела вкусные блюда в спальне с папой. У меня была яичница, Эмилия. Она не была ни вкусная, ни съедена, потому что сгорела.

Я иду на кухню и расстегиваю дурацкую белую рубашку, которую мне всегда приходится носить в офисе.

Я ненавижу рубашки. Мама стоит у плиты. Она готовит папину любимую еду. Я думаю, она хочет что-то сообщить ему или что-то изменить в доме, но не осмеливается сказать ему об этом. Возможно, она снова поцарапала машину. Моя мама не очень хороший водитель.

— Мам, — говорю я. Она вздыхает и поворачивается ко мне, но не отвечает, а вопросительно поднимает бровь.

— Ладно, я все понял.