Беги, детка, беги [ЛП]

 — Я напрягаюсь, как будто он стоит передо мной и смотрит на меня этим взглядом.

«По поводу кольца. Теперь ты точно не забудешь снять его, прежде чем прийти ко мне. Кстати. Два часа. Без трусиков».

«Хмм… А что насчет «нет» и в трусиках?»

Да, меня уже понесло, но не могу иначе. Когда нахожусь далеко от него, в моей безопасной кроватке, где со мной ничего не может случиться, я могу слегка перегнуть палку.

«ЧТО, ПРОСТИ?»

«Я не могу сегодня прийти, Мейсон. Ты вымотал меня. У меня все болит».

«Будет болеть еще сильнее, если не придешь».

«Если ты еще раз будешь угрожать убить меня, я никогда больше не приду».

«Ох, детка, из всех вещей, которые я с тобой сегодня сделал, ты запомнила именно ЭТО? А остальным наслаждалась, или как это понимать? Значит, я больше не буду так делать»

Я теряю дар речи даже от твоих сообщений.

«Два часа, Эмилия!»

«Я должна заканчивать, Райли уже близко»

«Но не в тебя и не на тебя, Эмилия. Смотри мне»

И даже если это самая сумасшедшая реакция, которая у меня может быть, низ моего живота сводит от желания.

«Мне нужен ответ».

«Ладно».

«Ладно, что?»

«Ладно, я не буду с ним спать, Мейсон!»"

"«Что насчет сегодняшней ночи, Эмилия?»

«Пока!»

12. Добро пожаловать в мир сраной жабы, папа

МейсонЦелую неделю, Эмилия. Ты динамила меня каждую ночь, и я позволил тебе это, но только потому, что у меня нет желания ворваться к вам в квартиру, убить брата и перебросить тебя через плечо, как будто я Кинг-Конг. Отец бы взбесился. Он, кстати, всю неделю выматывал меня, поэтому я и не мог побороться за то, чтобы получить тебя обратно.

Сегодня мы снова увидимся, и я сразу узнаю, трахалась ли ты с ним. Тогда у тебя этот виноватый взгляд, а в глазах мелькает страх, потому что ты не знаешь, как я тебя накажу. Всю неделю, каждый день, я велел тебе прийти в два часа ночи, и ты каждый день отвечала «нет».

Нет, Эмилия?

Мы уже на этом этапе?

Ты больше меня не боишься? Думаю, я должен стать пожестче. У меня есть тысяча идей, детка, не волнуйся. Все будет хорошо.

Моя мать целую неделю со мной не разговаривала, потому что я назвал Райли ублюдком и оскорбил его отца. Отец целую неделю, даже на работе, называл меня сраной жабой, независимо от того, были ли в помещении другие сотрудники. Это прозвище следовало при каждом поручении.