Бедная Настя. Книга 3. В поисках счастья

Анна прошла по гостиной — все, как и прежде, все на своих местах… Тот же рояль, тот же диван, за которым любил сиживать старый барон, когда она музицировала для него. Шкаф и стол с вазой для цветов. Вот только цветы уже давно никто сюда не приносил. И больше никто не играл с тех пор на рояле. Анна подошла к нему и, присев на банкетку, открыла крышку.

Анна взяла первый аккорд и испугалась — в нежилой тишине звуки поначалу гулко рассыпались пугающим эхом. Она вздрогнула и опустила руки, но потом снова прикоснулась к клавишам.

Диссонансом громко и противно скрипнули створки двери. Анна смутилась и перестала играть. Она обернулась и посмотрела на вошедшего.

— Никита? Что случилось на этот раз?

— Я помешал, прости… Но Полька, как дурная, вылетела из дома. И что с ней такое творится!

Никита был бледен. Все это время он стоял за дверью и слушал, как Анна играет. Никита боялся пошелохнуться. Звуки завораживали его, как будто заговаривали, отгоняя плохое прочь — от него, от Анны, от этого дома, из этого мира.

— Это я виновата, — с грустью кивнула Анна. — Хотела помочь ей, а вышло иначе — зря обидела.

— Да разве ты можешь кого обидеть! — покачал головой Никита.

— Как может полегчать, если ты другому больно сделал? Нет, Никита, мне от собственной грубости еще больней!

— Ох, и маешься же ты! Послушай, а, может быть, тебе еще раз написать князю Оболенскому?

— Нет, — покачала головой Анна. — Не хочу прослыть бездарной да еще и навязчивой!

— Так ведь давно уже должны были сообщить, на какое время назначено прослушивание! — воскликнул Никита.

— А, может быть, господин Оболенский вообще передумал.

— Что же он тогда за директор, если у него сегодня одно на уме, а завтра — другое?! — возмутился Никита.

— Вдруг после нашего разговора там, в имении, он решил, что для меня сцена — не самое главное в жизни?

— Нет! Все знают, что ты мечтаешь стать актрисой. И Иван Иванович так хотел.