Бедная Настя. Книга 3. В поисках счастья

— А ты бы заместо того, как рассуждать про всякое, взял бы да заглянул в сундук, — ехидно подначил его Матвеич. — А то тем и силен, что топориком попусту размахивать.

— Запросто, — храбро сказал Никита, подошел к стоявшему посередине гостиной сундуку и открыл его.

Крышка со стуком откинулась.

— Батюшки святы! Глаза… — прошептал Никита и замер на месте, как вкопанный.

— Чего уставился или видишь впервой? — раздался из глубины сундука знакомый всем голос, и из театральных костюмов и платьев на свет выкарабкалась слегка помятая и растрепанная Полина.

— Полька?! — ахнул Матвеич.

— А ты что здесь делаешь? — воскликнул вслед за ним Никита.

— Да я… — Полина на мгновенье задумалась и вдруг быстро затараторила: — Я платье себе присмотреть хотела, на память об Анне, да споткнулась, головой ударилась, сама не знаю, как в сундуке и оказалась.

— Господи, — всплеснула руками сердобольная Анна, — как же ты не задохнулась там, бедная?

— Головой ударилась, говоришь? — с сомнением сказал Никита.

— Ох, и напугала ты нас, девка! — покачал, головой Матвеич. — Ладно, чего расселась-то, вылезай! Коли приехала — помогай прибираться, не сахарная.

— А ты мною не командуй! — тут же дала отпор слуге бойкая Полина. Она вылезла из сундука и поправила платье. — Я, может, тоже славы хочу. Я о театре мечтаю.

— Вот что, Никита, — Анна, наконец, оправилась от изумления, — пока барин не спохватился, надо Полину срочно отправить обратно.

— Нет уж! — Полина поставила руки в бока и набычилась. — Лихо ты чужими жизнями распоряжаешься, смотри-ка, барышня нашлась! Ты мне не указ, и слушать я тебя не собираюсь. Я барином выбрана, и потому сама себе голова.

— А с головой у тебя, судя по всему, плохо, если ты сама себя под плеть подводишь, — твердо сказала Анна. — Никита, Матвеич, оставьте нас, я с Полиной поговорить хочу.

— И не подумаю! — замотал головою Никита.

— Но я прошу тебя…

— Хорошо, — подумав, согласился Никита. — Пошли, Матвеич. Я буду недалеко.

Закрыв за ними дверь в гостиную, Анна обернулась к Полине, которая сосредоточенно грызла ногти на руке. Была у нее такая привычка по нервности.

— Полина, если бы ты знала, как я хорошо тебя понимаю, — по-доброму начала Анна. — Прежде и я думала, что на свободе — рай земной.