Батальон, к бою!

Вся речная излучина белела снегом, ничего, кроме двух белых фигур наблюдателей, здесь не было видно. Даже следы на льду возле самого места засады так пригладили, что и за сотню шагов их было не разглядеть, причем самым пристальным и внимательным взглядом. «Да и не до того будет туркам, чтобы внимательно все осматривать, – решил Алексей. – У них там на хвосте наша конница висит, и они всю ночь и все утро уже в седле проскакали. Поскорее бы на утомленных конях к себе убраться – вот что сейчас их заботит».

"– На корточки сядьте, – кивнул он наблюдателям. – Одним пологом прикройтесь, так вы с холмом сольетесь. Как только всадников увидите, так сразу же кричите, ложитесь плашмя и не двигайтесь.

– Так точно, вашвысокблагородие! – хором рявкнули егеря.

Потянулось время долгого ожидания.

Ветерок, дувший с востока, из херсонской степи, чуть прихватывал морозцем щеки. Куда только хватало глаз, вокруг виднелась одна лишь безлюдная снежная равнина. Неожиданно вдалеке мелькнула и пропала темная точка, вот она опять появилась и стала уже больше.

– Вижу движение вдали! – крикнул наблюдатель. И через пару минут последовал его уверенный доклад: – Ваше высокоблагородие, к нам сюда по речному руслу скачут! Большой конный отряд. Даже первых всадников уже можно разглядеть!

– Пригнитесь и замрите! – отозвался подполковник. – Внимание! Батальон, к бою! Стрелять только по моей команде! Пионеры и артиллерия работают по своему усмотрению после первого ружейного залпа!

Сухо защелкали взводимые курки, а с восточной стороны уже раздавался еле слышный пока еще топот огромной конской массы.

«Плотно идут, – с удовлетворением подумал Егоров, вглядываясь в показавшуюся голову колонны. – Видно, поскорее к себе убраться спешат. Значит, погоня на самом хвосте висит, поджимает их».

– Триста, двести, сто шагов, – считал вслух Алексей.

Вот черная масса конницы поравнялась с местом засады.

– Огонь! – выкрикнул он и сам выжал спусковой крючок штуцера.

Две с половиной сотни ружей разом ударили в такую близкую к ним цель.

Прочь из этого ужаса! Сотни коней, перескакивая через груду кровавых шевелящихся тел, ринулись вперед.

«Баба-ах!» – сработал на льду самый большой, обложенный мешками с пороховой мякотью фугас.