Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

Окончательно успокоилась, когда узнала, что Макара по статье уволили из поликлиники, и он вынужден был бежать за границу. Значит, не нужно бояться, что он попадется моим детям в качестве врача."

"— А ты мой единственный, — обвиваю руками шею Адама. Целую нежно губы, изогнутые в довольной улыбке. — Так что за сюрприз? — не унимаюсь я, хотя все плывет и дрожит после наших жарких объятий.

— Поздно, я передумал говорить, — хмыкает наглец. — Сама увидишь.

Откидывается на спинку дивана невозмутимо. Я же, хлопнув Адама по плечу, тут же устраиваюсь у него на груди.

Слишком тепло в сильных руках мужчины, которому я всецело доверяю, чтобы отказываться от такого удовольствия. Коротаем время за пустыми разговорами, смеемся, поглядывая на детей, которые кружат возле Евы. Думаю, они больше мешают ей, чем помогают. Постоянно цепляют ее маленького сына, вовлекают в игру. То и дело роняют что-то, толкаются. И хихикают звонко.

Минуты пролетают незаметно — и вот уже Ева, в следах краски и с опущенной на шею маской, идет к нам.

— Все? — вскидывает брови Адам.

— Почти, — мнется Ева. — Там одна деталь на рисунке… — кусает губы. — Агата, вы в положении? — неожиданно выпаливает.

— У мамочки появился папочка, — хвастается Ксюша.

— А значит, скоро будет малыш, — бесхитростно добавляет Васена.

— Ну, не скоро, а месяцев через девять, — демонстрирует свои познания Макс.

— Что?

Нахмурившись, резко поднимаюсь с дивана и направляюсь к машине. Окидываю взглядом корпус, всматриваюсь в контур будущей аэрографии на боку.

И задерживаю дыхание. На белоснежной глянцевой поверхности изображение нашей семьи. Узнаю Адама, тройняшек и себя. Только я почему-то… с животиком, будто на месяце пятом беременности. Хотя это в принципе невозможно. Поэтому больно и горько становится.

— Нет, — отрезаю грубо. — Исправьте.

Чувствую теплую ладонь на пояснице, но не могу в глаза Адаму посмотреть. Расплачусь.

— Да-да, как скажете, — охотно соглашается Ева.

 — Спрячу животик под складками платья.

И все равно ее фраза звучит с подтекстом. Бьет еще больнее.

Молча киваю, вместе с Адамом собираю детей — и мы загружаемся в старую мазду. Едем в полной тишине. Даже дети не отвлекают лепетом, чувствуя гнетущую атмосферу.

Через некоторое время прихожу в себя и понимаю, что не узнаю маршрут, по которому мы едем. Квартира Адама находится в другом районе.

— Куда мы направляемся? — впервые за полчаса я подаю голос.