Бастарды

Ал-Тор болтался в седле, как тряпичная кукла, но упрямо продолжал скакать, вцепившись руками в луку седла. Такеши встревоженно следил за ним, готовый в любой момент подхватить или удержать Ал-Тора от падения. Свою неразлучную нагинату он передал Юко. Девушка уверенно сидела позади жениха, держась одной рукой за его пояс, а другой, держа оружие на отлете.

Догнав разведчиков, отряд сделал небольшой привал, после чего Ал-Тор предложил продолжить путь. В очередной раз переглянувшись, сотник и телохранитель пришли к выводу, что это стоит сделать.

Но их расчетам не суждено было оправдаться. С трудом державшийся в седле поначалу, Ал-Тор к концу марша уже приноровился к движениям лошади и готов был продолжать. Молодой организм быстро приходил в себя.

Это было и неудивительно. Ведь, кроме усталости после боя, нескольких царапин и потери сознания от сильного нервного перенапряжения, организм юноши не перенес никаких потерь.

Единственным, чего ему не хватало, была еда. Проснувшийся организм требовал восстановления затраченных сил, и юноша был зверски голоден. Проглотив несколько чашек бульона, он еле унял голодное урчание желудка, но уже через колокол снова вернулся к костру.

На этот раз он не уступил просьбам Такеши и просто вцепился зубами в кусок пшеничной лепешки, только чуть размочив ее в бульоне. Не выдержав, Ал-Тор просто послал островитянина подальше и, оторвав от жарящейся туши кусок мяса, еще сочившийся кровью, с наслаждением съел.

Махнув на него рукой, Такеши отошел в сторону и принялся рыться в своем узелке, заранее готовя травяные порошки, помогающие от желудочных колик. Но его опасения не оправдались. Организм Ал-Тора уже полностью проснулся и теперь просто входил в свой обычный ритм."

"Конечно, сила и гибкость еще не полностью восстановились, а в ушах юноши периодически шумела приливающая к голове кровь, но он оживал.

Но что-то с ним было не так. Ни Топ-Гар, ни Такеши не могли понять, что именно, но что-то было. Что-то мелькало в его кошачьих глазах такое, что заставляло их обоих вздрагивать и отводить взгляд. Словно из этой зеленой глубины неожиданно выглядывала сама смерть. Даже улыбка у него стала другой. Короткой, жесткой, больше похожей на оскал.