Бас. Любимица Иллари

Прошу, помоги мне! Пожалуйста, не делай того, за что я буду себя потом проклинать!

Я рывком оторвала друида от стены и тихо выругалась, обнаружив, что за то время, пока он стоял к ней вплотную, из его плеча успело выстрелить в ту сторону несколько молоденьких побегов.

Это был скверный признак. Очень. Сила воли у владыки была, конечно, огромной, но даже она, похоже, начала сдавать. Причем я до сих пор не понимала причин. Сама чувствовала все ту же тоску, витающую в воздухе горечь, безысходность. Но не настолько сильную, чтобы принять ее за свою, а затем все бросить и, сложив лапки на груди, благополучно пойти ко дну.

Мне было всего лишь некомфортно в этой части дворца. Рокхету, судя по недовольной физиономии, тоже. А вот на друидов эта гадость действовала подобно кислоте – разъедала их душу, причиняла непонятные страдания. А еще я подметила мелькнувшую в зеленых глазах владыки тщательно скрываемую боль и поняла, что не хочу видеть ее там в еще большем количестве.

– Сколько ты выдержишь?

– Не знаю, – устало улыбнулся друид, дрожащими пальцами оборвав с себя некстати появившиеся веточки.

Я откровенно заколебалась, а Эйлинон тем временем помотал головой и, с трудом выпрямившись, махнул в сторону коридора:

– Идемте.

– Эйл…

– Нет, Бас, не надо, – тихо попросил друид. – Я знал, на что иду. И если ты доберешься до святилища, то все еще можно будет исправить.

– Ты в этом уверен?

– Да, душа моя.

Я в третий раз вздохнула:

– Тогда пошли. Все равно ничего другого не остается.

* * *Силы воли у повелителя хватило ровно на полчаса, после чего его зеленое величество остановился прямо посреди коридора и устало опустил плечи. При этом в его фигуре появилось столько обреченного смирения и так много невысказанной горечи, что я немедленно подскочила и скомандовала молчаливому волку:

– Хватай его на руки!

Оборотень, что удивительно, послушался, а друид даже пикнуть не успел, когда сильные руки оторвали его ноги от пола.