Бас. Любимица Иллари

И про ближайших родственников не догадалась узнать. Но если учесть, что семейные узы у друидов были развиты гораздо сильнее, чем у нас, то даже один потерянный сородич значил для друидов очень много. А если их оказалось больше, если из жизни ушел целый род…

– Мне жаль, – уронила я, искренне сожалея, что так получилось.

Владыка, не оборачиваясь, кивнул. А Рокхет вдруг странно на него покосился. Хотя почему странно? Лохматый же уехал почти сразу, как это началось, и вряд ли знал подробности. А вот теперь, бесшумно ступая по безлюдному коридору, он неожиданно проникся.

И, кажется, в полной мере ощутил, насколько тяжело повелителю было сюда вернуться.

На первое, стоящее не на месте дерево мы наткнулись сразу за поворотом и одновременно остановились, настороженно рассматривая находку.

Кажется, когда-то это был страж. По крайней мере, узор на темно-коричневой коре позволял угадать в его структуре некогда надежный доспех. Из какого именно материала друиды создавали свое оружие, они не говорили, но я уже давно подозревала, что их одежда, как и доспехи, были в своем роде их частью.

Проще говоря, друиды выращивали все необходимое прямо на себе. Или в себе. Не знаю, как правильно выразиться. А когда приходило время сменить форму, вместе с хозяином менялось все, что в этот момент было на нем или с ним.

Вот и этот друид обратился во всех смыслах этого слова полностью. В фигуре, воздевшей руки к потолку, еще можно было угадать человеческий силуэт. Отыскать покрывшееся древесными чешуйками лицо, широко распахнутые глаза, приоткрывшийся словно в удивлении рот.

Вскинутые кверху и особым образом сведенные ладони чем-то напоминали жест, с которым «зеленые» обращались к дарующему им жизнь солнцу. Но вместо пальцев наверх уже тянулись покрытые свежей листвой веточки. И точно такие же ветви торчали сквозь одеревеневшую одежду. Тогда как вниз, в густой мох, прямо из сапог уходили толстые корни. И кажется, они даже сейчас продолжали расти, буравя землю и стремясь как можно прочнее там закрепиться.

При виде собрата Эйлинон потемнел лицом и прошел мимо. Рокхет, внимательно оглядев неприятную находку, тоже ускорил шаг. А я ненадолго задержалась, привстала на цыпочки и коснулась ладонью одеревеневшей щеки незнакомого стража.

Ответа не дождалась: друид ничего не почувствовал. С его твердых губ не сорвалось ни единого вздоха, он не дернулся, не показал, что вообще заметил мое присутствие, и даже руки-ветки не шелохнулись, словно ему действительно стало все равно.