Баронесса. Эхо забытой цивилизации

Как? Как он мог позволить этому случиться на его землях? Женщина, которую он считал своей, о которой хотел заботиться, которую мечтал одаривать мехами и драгоценностями, сейчас была привязана к столбу, словно преступница, истекая кровью. Его письма, его просьбы — ничто не остановило этого момента, она в последний момент признала свою вину.

Теоден шагнул к столбу, приблизившись к Талире, и осторожно поднял к себе её маленькое лицо. Она почти безжизненно лежала на столбе, обмякнув от усталости и боли.

Измученные синие глаза едва сфокусировались на нём, сквозь пелену боли. Она была вся в поту и мелко дрожала, светлые волосы прилипли к бледному лицу, и Теоден жаждал отвести их, дать ей воды, развязать её, унести от этого грязного, окровавленного помоста, далеко-далеко."

"— Талира, прошу, остановись, скажи, что не согласна с наказанием. Я всё улажу, тебе не придётся ничего делать, — тихо шептал он.

Он никогда никого так не умолял.

Теоден не мог сам остановить наказание или взять его на себя. Она не была его вассалом, его женой или подопечной. Талира была женой его соседа и совсем мелким, независимым феодалом. И осознание того, что он не имеет никакой власти, уничтожало его изнутри.

Наконец, немного придя в себя, девушка только слабо, сквозь боль, улыбнулась и покачала головой. Только теперь он заметил слёзы, смешавшиеся с потом на её лице.

— Осталось только три, — сказала она, глядя куда-то за его спину.

В его разуме раз за разом билась мысль, которая отравляла все его существо.

Если бы он не предложил ей ту сделку, возможно, сейчас она согласилась бы на его помощь.

— Талира, клянусь тебе, я не потребую ничего взамен. Я сделаю всё, что ты захочешь, отдам тебе земли под песок. Позволь помочь тебе.

Какая женщина отказалась бы? Кто не захочет остановить свои мучения, оставив всё на могущественного герцога?

— Отстань, — неожиданно резко ответила она.

Талира не закончила, но он и так всё понял. Прямо сейчас она теряла кровь, её мучила боль в спине и страх перед следующими ударами, и каждый его вопрос лишь продлевал её страдания.

Талира не изменит своего решения, как бы он её ни умолял.