Баронесса. Эхо забытой цивилизации

Больше всего на свете мне сейчас хотелось принять горячую ванну, отмыть руки от крови мёртвого и тереть себя жёсткой мочалкой, сильно, до боли. Но сначала нужно было оказать первую помощь тому, кто ещё был жив.

Рана у него очень серьёзная, но, кто знает, может, его можно спасти?

Когда я вернулась на безопасную территорию, меня встретили испуганные, бледные лица.

Слишком испуганные.

Ронан и вовсе, совсем не обращал на меня внимания — он был полностью сосредоточен на раненом.

— Что случилось?

— Тали... — Яра с широко раскрытыми глазами смотрела то на меня, то на раненого мужчину.

— Он тяжело ранен. Нужно немедленно отнести его в дом и оказать первую помощь, — твёрдо сказала я.

— Тали, нет... Посмотри. Это герцог Дрейгорн.

***

Ронан не верил, что мы сможем спасти герцога, и немедленно отправился искать врача в Калдерре. Перевозить своего господина он не решился — у того началось заражение, лихорадка, рана выглядела воспалённой и ужасной.

Каково же было удивление стражника, когда, вернувшись, он обнаружил, что Теоден Дрейгорн спит, жар немного спал, рана была очищена, и я даже зашила её.

Ронан не знал, что я использовала на герцоге препараты из своего схрона — антибиотики, гемостатические средства, и даже ввела стероиды, чтобы уменьшить воспаление в ране. Теперь, когда я могла читать названия лекарств, я справлялась лучше, чем большинство целителей в королевстве.

Удивительно, но герцог быстро шёл на поправку, несмотря на серьёзность ранения и кровопотерю. Я не знала, когда и кто его ранил, но тот, кто сбросил его с лошади был мёртв и уже ничего не расскажет.

Одно было ясно — этот человек пытался избавиться от одного из самых могущественных людей королевства.

Ронан решил, что даже если герцогу станет лучше, отправлять его назад в герцогство, пока он не пришёл в себя, нельзя.

А спустя десять часов после исчезновения мы нашли его на проклятой земле с ножевым ранением в шею.

В итоге, следующие два дня я сама присматривала за Его Светлостью. Ронан настоял на том, чтобы не распространяться о его состоянии даже среди тех, кто уже знал, что он здесь.

Он не доверял никому, кроме меня.