Баронесса. Эхо забытой цивилизации

Я знала, что здесь безопасно. Теперь, когда Сирил здесь, он подтвердит Ордену, что я перешла границу только для того, чтобы спасти пострадавших — такое случалось и раньше и Орден не наказывал за это.

Я проверила пульс у всадника, который подорвался. Он был худым, невысоким, с лысеющей головой — на вид средних лет. Лежал лицом вниз, и я не рискнула его переворачивать — под ним уже скопилась большая лужа крови.

— Он мёртв. Принесите верёвки, мы вытащим его тело, — попросила я. — Ронан, вернись назад!

Стражник уже шагнул вперёд, пытаясь вернуть меня или помочь, и от страха за него у меня сжалось сердце.

— Что происходит? — к нам подошёл Кири со стороны дороги. — Миледи, что вы…?

— Все стойте за границей! Принесите верёвки, мы вытащим его тело! — раздражённо крикнула я. Мне дико надоело что меня никто не слушает. — Это приказ!

Кири, недовольно посмотрев на Сирила и Ронана, метнулся за верёвками, а я медленно двинулась к другому телу.

Тот, кого сбросили с лошади, являлся полной противоположностью всаднику — это был огромный, высокий мужчина, лежавший лицом вниз.

Но в отличие от всадника, он был жив."

"У мужчины было серьёзное ранение в шею — грубое, грязное, из которого медленно вытекала кровь.

— Этот жив! Где мои верёвки?

— Талира, дайте я подойду и помогу… — начал Ронан.

— Нет! Просто принесите верёвки. Нет смысла рисковать всем, — отрезала я.

Кири вернулся с верёвками и с Ярой, которая тут же бросилась ко мне.

— Ещё хоть один шаг — и я сама всех вас побью! — рявкнула я.

Привязав ноги раненого, я кинула концы веревок остальным, чтобы они вытянули его в безопасную зону.

— Только действуйте очень осторожно, он серьёзно ранен. Тяните там, где трава примята — там нет ловушек.

Когда мужчины вытащили раненого, я вернулась к мёртвому вседнику и начала привязывать его ноги, осматривая следы взрыва. Везде были разбросаны мелкие металлические осколки, которые и убили всадника, и лишь чудом только слегка задели лошадь.

Прикасаться к мёртвому было… ужасно.

В горле застрял комок, а на сердце ныло от тяжести.

Этот человек, скорее всего, был убийцей. Он привёз второго, с колотым ранением в шею, и бросил его здесь умирать. Даже если бы раненый пришёл в себя, он вскоре подорвался бы на мине, не успев никуда уйти.

Но, как бы я ни старалась повторять себе это, руки дрожали от мысли, что человек под ними больше не сделает вдох, не откроет глаза, не двинется. Что у него, наверное, были родные.

— Всё, — тихо сказала я, закончив привязывать верёвки. — Тяните.