Бархатная клятва

Она умела читать и писать, устраивать приемы для королевских особ, управлять госпиталем — она была обучена всему, что могло бы пригодиться ей для будущей роли матери-настоятельницы.

А теперь от нее требуют, чтобы она от всего этого отказалась и прислуживала бы совершенно чужому ей человеку?

— Не выйду. — Она говорила очень тихо, но эти слова не могли бы прозвучать громче, даже если бы она выкрикнула их.

На мгновение Роберт Риведун смешался. Ни одно существо женского пола не осмеливалось противоречить ему и смотреть на него так твердо и дерзко.

Подобный взгляд вполне достоин мужчины. Придя в себя, Риведун ударил Джудит, и она отлетела на середину комнаты. Но и тогда, когда она лежала на полу и из рассеченной губы сочилась кровь, в ее глазах не было никакого страха, в них отражались отвращение и ненависть. У Роберта Риведуна перехватило дыхание. Почему-то эта девушка пугала его.

Склонившись над дочерью, Элен отцепила прикрепленный к поясу нож.

Увидев это, Роберт сразу же успокоился.

Жена была для него открытой книгой. За яростью дикого зверя, промелькнувшей в ее глазах, он разглядел глубоко запрятанную слабость и бессилие. Он схватил ее за кисть, и нож полетел через комнату. Продолжая держать жену за руку, он, улыбаясь дочери, с хрустом ломал Элен пальцы.

Та не издала ни звука, только скорчилась у его ног. Роберт опять перевел взгляд на дочь, которая так и не поняла причин его необъяснимой жестокости.

— А теперь каким будет твой ответ, девочка? Ты выйдешь замуж или нет?

Джудит кивнула и бросилась помогать потерявшей сознание матери.

Глава 1

Освещенная луной старая каменная трехэтажная башня отбрасывала длинные тени. Казалось, она хмуро и устало взирает на окружавшую ее разрушенную стену. Эта башня была построена за двести лет до дождливой апрельской ночи 1501 года. В стране уже давно установился мир и отпала необходимость строить каменные крепости, и только ленивый мог обитать в столь запущенном и неудобном жилище.

Николае Вейланс, владелец замка, считал — в те непродолжительные мгновения, когда был трезв и вновь обретал способность думать, — что башня, возведенная его прадедом в те времена, когда подобные оборонительные сооружения являлись жизненно важными, еще послужит и ему самому, и его потомкам.

Над разрушенной стеной возвышалась массивная надвратная башня. Здесь спал одинокий часовой, его рука обнимала наполовину опорожненный мех с вином.