Бандитская губерния

Если б вы только знали, как я безумно желаю, чтобы вы испортили меня…

С этими словами он попытался продолжить движение ладони, но Шилохвостова еще сильнее сжала колени…

Где же они-и, в какой новой боги-ине-еИщут тепе-ерь идеалов сво-ои-их?Вы, только вы-и и верны ей доны-ине-е,Пара гнеды-их, пара гне-еды-их…— Ну, не противьтесь тому, что вам самой хочется. Зачем вы мучаете меня? — едва не простонал Николенька.

Шилохвостова, верно, тоже томилась и изнывала. Хотелось ласки, молодого, горячего тела, не уставшего за день на службе, хотелось ласковых слов, нежных прикосновений, неги и ярой завершающей страсти.

— Позже, Коля, позже все будет, — не разжимая губ, произнесла она.

— Когда же позже? А вдруг ваш муж вернется?

— Не вернется, — заверила Шилохвостова и ослабила колени, дав возможность тайному агенту высвободить шаловливую ладонь…

А хозяин дома все растягивал меха…

Тихо тума-анное утро в столи-ице-е.По улице медленно дроги по-олзу-ут.В гробе сосново-ом останки блудни-ицы-иПара гнеды-ых еле-еле ве-езу-ут…— Ловлю вас на слове, — посмотрел в глаза Шилохвостовой Титан и принялся разливать водку по стопкам…

Кто ж провожа-ает ее на кладби-ище-е?Нет у нее-о ни друзей, ни родны-их.

— Ну, вы скажете, талант, — застеснялся Сан Саныч.

"— И скажу! — Николенька был сегодня в ударе. А может, это четыре стопки водки подвигли его к вдохновению, что, собственно, не суть важно. А важно то, что после скромного высказывания Козурина касательно своего певческого таланта тайный агент полиции и лично околоточного надзирателя Петухова встал со своего места, поднял пятый стопарь и пафосно и громко произнес: — Давайте, господа и дамы, выпьем! За музыкальные дарования и душевную доброту нашего уважаемого Сан Саныча!

Выпили.

Проснулся тайный агент поздно. Болела голова. Во рту — будто кошки нагадили. Он встал. Выпил водицы. Подошел к окну и… увидел дворника Ефимку.