Бабочка под стеклом

Но та убирала их верхнюю одежду в шкаф, на дочь не смотрела, и Эля, скинув сапоги, и прихватив рюкзачок, побежала к лестнице. Марина всё-таки посмотрела ей вслед.

— Эля, переоденься обязательно! Скоро ужинать будем!

— Хорошо!"

"Марина прошлась по комнатам первого этажа и везде свет включила, понимала, что не боится, а просто нервничает, и совсем не из-за того, что они с Элей одни в доме, но со светом всё равно уютнее и приятнее становилось. Но взгляд сам собой без конца к настенным часам возвращался. Ждала Грановича, чувствуя, как внутри дрожит всё.

И всё равно ждала, терзая себя за желание его увидеть, и страшась того, как они теперь общаться будут. Может, он успел пожалеть о случившемся? Если так, то жизнь в этом доме невыносимой станет, притворяться Марина вряд ли сможет. И тогда Димка уедет, и останется только сожалеть о том, что всё так обернулось. А ещё Марина никак не могла избавиться от мыслей о том, что он вернулся из Москвы, поехал сегодня на работу, а там идеальная во всех отношениях Наталья, которая, наверняка, тоже ждала его возвращения…

Вот почему ей вчера её осторожность отказала? Если бы подумала о последствиях, то сегодня не мучилась бы от неопределённости, и стольких бы проблем смогла избежать! Как школьница, ей-богу, её поцеловали один раз, а она уже напридумывала себе сказок о любви и счастье, и в омут с головой кинулась.

Самой на себя смешно.

Когда к дому машина подъехала, Марина в первый момент дыхание затаила. Потом выглянула в окно, смотрела, как сын выходит из машины Грановича, как Дмитрий на дорожке появляется, ногами топает, снег с ботинок стряхивает.

Они с Антоном о чём-то говорили, и Марина вдруг заметила, как сын голову опустил и выглядит виноватым, словно Дима его отчитывает за что-то, а Антон даже не спорит. Марина едва носом в стекло не ткнулась, засмотревшись на это.

— Мама, мы пришли! — известил её Антон от входной двери громким криком. В другой раз Марина непременно попросила бы его тон сбавить, попросила бы не кричать так оглушительно, но сегодня только из кухни отозвалась, проговорила что-то невнятное в качестве приветствия, и осталась на кухне.

А в прихожей столько шума, пыхтения, словно там небольшое стадо слонов обосновалось. Даже ножки журнального столика по полу проскрежетали, когда его зачем-то с места сдвинули.

— Привет.

Марина вилки на стол положила, и голову подняла. На Грановича взглянула.

— Привет, — сказала она и даже улыбнулась, правда, глаза тут же отвела в сторону.