Атомный перебежчик

Он считает, что мир переделать можно только усилием воли, интеллекта, но никак не принуждением. Это касается и управления людьми, и построения справедливого общества. Типичный утопист! Я давно хотел забрать Клауса оттуда и перевезти в более безопасное место, теперь придется сделать это с вами.

– А почему ты говоришь, что у твоего учителя стало опасно? – удивился Буторин.

– Немцы дважды приходили к нему. Думаю, кто-то сказал им, что в доме прячется человек. Но Клаус жил не у учителя, а в подвале соседнего брошенного старинного дома.

В сотне метров от дома Буторин велел норвежцу-водителю остановить машину. Вокруг было удивительно тихо. Заснеженные ели, искрились под луной сугробы. Не верилось, что где-то идет война, гибнут люди, рушится привычный мир. И этот ужас войны сможет прийти сюда, и этот снег обагрится кровью невинных мирных людей.

Буторин кивнул водителю, тот развернул машину и погнал ее в обратную сторону. Они договорились, что километрах в пятидесяти от этого места норвежец сбросит машину со скалы.

Старик стоял возле дома, накинув на плечи старое пальто. Его длинные седые волосы спадали на плечи. Сгорбленный, он смотрел на гостей, чуть наклонив голову, но взгляд его был открытым, даже гордым и вызывающим. Глаза этого человека не были старческими и мутными, в них горела жизнь. Он стоял и ждал людей, которые медленно приближались к его дому с оружием.

– Здравствуй, мой мальчик, – тихо произнес учитель и обнял Кнудсена. – Я не ждал тебя сегодня и очень беспокоился. Кто твои друзья, с которыми ты пришел ко мне?

– Познакомьтесь, учитель.

– Ну что же, если это твои друзья, тогда они желанные гости в моем доме.

– А что вам не спится? – улыбнулся Сосновский. – В вашем возрасте надо много отдыхать.

– Старики всегда плохо спят, – усмехнулся учитель. – Им слишком много приходится носить на душе.

Трапеза была скудной, да и больше сейчас хотелось не есть, а спать. Просто упасть, где стоишь, и уснуть.