Атомный перебежчик

Понимая, что Кнудсена и его товарищей к нему привели дела, учитель удалился к себе, оставив гостей вместе с немцем, который прятался здесь, в винном погребе."

"Буторин молчал, ломая козий сыр и откусывая хлеб. Он не смотрел на ученого и не участвовал в разговоре. Странное состояние, когда ты достиг цели, и теперь все или окончательно позади, или опять рухнет, и ты снова начнешь долгий путь вперед.

Венге мог отказаться ехать в Советский Союз. Просто отказаться, не вдаваясь в объяснения причин. И что тогда? Бить по голове, вязать и тащить на себе через границу к фронту или ждать на берегу подводную лодку, кормить пленника с ложечки, а потом грести по ледяному ночному морю к своим.

А Михаил грел ладони о большую глиняную кружку с чаем и с улыбкой смотрел на немца. Он слушал, как Кнудсен рассказывал своему другу о событиях последних дней, как тот побывал в гестапо.

– Замерзли, Клаус? – спросил вдруг Сосновский, глядя, как немец украдкой почесывает руки и шею. Частое явление – реакция кожи на холод.

– Да, там, в подвале, – не курорт, – кивнул ученый. – Но я согласен сидеть и мерзнуть, но никогда не буду работать на нацистов, на их убийственную политику мирового господства.

– Правильно, правильно, – закивал Сосновский.

– Да, я знаю, – кивнул ученый. – Я давно предлагал уйти отсюда, чтобы не доставлять неприятностей хозяину. Я слишком опасный гость.

– Мы заберем тебя сегодня, – вставил Кнудсен.

Мотоцикл завяз в рыхлом снегу. Он бешено вращал задним колесом, разбрасывая снег, его водило из стороны в сторону, но вперед он никак не хотел ехать. Коган соскочил с заднего седла в сугроб и уперся в мотоцикл руками. Лунд кивнул и стал плавно добавлять обороты.