Атомный перебежчик

Да, гестапо прекрасно осведомлено о той помощи, которую оказывает движению Сопротивления Великобритания. Они хотели прервать связь нашей разведки и вашего подполья. Это не новость. А вот то, что они взяли Кнудсена, подтверждает выводы нашего русского друга. Немцы знают о предстоящей высадке парашютистов на озеро Скрукен, они знают о нашем плане взрыва цеха на заводе в Веморке. Это полный провал. Сейчас необходимо сохранить те силы, что у нас остались.

– Сохранить? – бешено выкатив глаза, крикнул Хольмен.

– Спокойно, товарищи! – поднял руку Шелестов. – Не все так плохо. Одновременно с нами, когда мы отправились выручать Кнудсена и господина Гилберта, на озеро отправились наши друзья. Хевард Лунд с несколькими бойцами и один из моих товарищей уже на озере. Они предупредят вашу группу о возможной засаде немцев, о том, что нельзя зажигать костры по старой схеме.

– Когда вы это все успели организовать? – удивился невозмутимый Баккен.

– Просто мы оказались в самой гуще событий, и нам пришлось принимать решение, – развел руками Шелестов. – Мы пришли вам на помощь и надеемся, что наше участие в боях с немцами убедило вас, что мы хорошие бойцы и честные люди, ненавидящие фашизм. А еще, что нам можно доверять, можно слушать наши советы.

Норвежцы зашумели. Максим не понимал, что говорили и выкрикивали партизаны, но он не видел на их лицах страха, раздражения или настороженности. Если они с одобрением отнесутся к его предложению, то ситуацию еще можно спасти. И Максим повысил голос, чтобы привлечь к себе внимание:

– Товарищи! Немцы готовятся вам помешать, они знают, что вы только собираетесь заняться взрывом в Веморке. Но они и не предполагают даже, что вы можете сделать это сегодня.

– Как мы пройдем туда, когда там сильная охрана? – зашумели норвежцы. – Немцы нас ждут. Да мы не пробьемся дальше ворот первого яруса!

– Есть возможность все сделать без боя, – уверенно заявил Шелестов и вытащил из кармана несколько листов бумаги.

Теперь интерес появился даже в глазах англичанина. Все склонились над столом, где Шелестов объяснял рисунки Кнудсена.