Стилист

Заглядывал в пункты проката видеокассет, интересовался новинками, один раз нашел фильм, который его заинтересовал, и взял его напрокат. Фамилию при этом назвал снова «уличную»: Владимиров. 1-я Владимирская улица проходила неподалеку от станции метро «Перово», так что Черкасов был по-прежнему в своем репертуаре.

Чем еще занимался Михаил Черкасов? Чинил соседские кофемолки и магнитофоны, смотрел видак. Два раза за эти пять дней встречался со своим знакомым партнером у того на квартире и, уходя, платил по таксе.

И больше ничего. Он не слонялся по улицам, высматривая смуглых темноволосых юношей с семитским типом лица. Он не посещал никаких заброшенных домов, дожидающихся сноса, или подвалов. Он не сделал за пять дней ничего такого, что позволило бы утверждать: да, он похищает юношей и держит их взаперти.

– Ну что ж, – констатировал полковник Гордеев через пять дней наблюдения, – по крайней мере мы можем быть уверены, что за эти пять дней он никого не похитил и не убил. Что будем делать дальше? Есть предложения?

– Я бы его задержал, – сказал Селуянов.

 – А чего? По краже-то у нас доказательств достаточно. Вот за кражу и задержим. А там посмотрим, подумаем, как его раскалывать.

– А ты что скажешь? – обратился Гордеев к Насте. – Согласна с Николаем?

– Нет, – твердо ответила она. – Ни в коем случае. А вдруг он не расколется? Вы только представьте себе: где-то сидят эти несчастные мальчишки, может быть, умирают, может быть, им нужна помощь, но мы же не знаем, где они. А Черкасов будет молчать.

И что мы будем делать? Он признает кражу, покается, пойдет под суд. И вполне возможно, суд отправит его в зону. А мальчики? О них ты подумал?

– Ну прямо-таки, будет он молчать, – презрительно протянул Селуянов. – Он кто? Джеймс Бонд? Иоганн Вайс? Обыкновенный педераст, который настоящего страха вообще не нюхал никогда. Вон Славка, про которого я рассказывал, через столько передряг прошел, а и то в глухую защиту уходить не умеет. Ты не думай, что это так просто: молчать на допросах.

Это только в книжках легко. Молчит и молчит, честь ему и хвала. На самом деле для этого нужна мощная психологическая подготовка. А откуда она у Черкасова? Он в разведшколе не учился.

– Ты прав, Коля, – тихо сказала Настя. – Я знаю, что молчать очень трудно и не каждый это умеет. Но я все время думаю о самом плохом. А вдруг Черкасов умрет?

– То есть как умрет? – не понял Селуянов. – Зачем ему умирать?

– Ни за чем. Умрет – и все. Сердце не выдержит.