Сломленный принц

 – А каким будет это направление, зависит только от тебя. Ты хочешь и дальше жить так, как живут Ройалы, или хочешь снова трясти задом за долларовые бумажки? Твоя судьба в твоих руках.

Она указывает накрашенным ногтем на пустоту рядом с собой.

– Для тебя здесь пока еще есть место.

Раздается шум мотора, и мы обе разворачиваемся на звук. Внедорожник Гидеона резко тормозит за пикапом Истона. Самый старший из братьев Ройал выпрыгивает из машины, окидывает нас взглядом и спрашивает:

– Что происходит?

– Поздравляю Эллу с возвращением в лоно семьи, – подмигнув мне, отвечает Брук.

У Гидеона такой вид, что он скорее поцелует кактус, чем ее, но, тем не менее, нехотя подходит и бесстрастно чмокает ее в щеку.

– В чем дело? – недовольно спрашивает Гидеон. – Мне пришлось пропустить занятия и три часа потратить на дорогу сюда. Надеюсь, это что-то важное?

– Очень важное, – Брук загадочно улыбается нам. – Давайте зайдем в дом, и мы с вашим отцом все вам расскажем.

* * *Спустя пять минут мрачный Каллум приглашает нас в гостиную. Его рука покровительственно лежит на талии Брук. А сама Брук? У нее вид довольный, как у кошки на рыбном рынке.

Комната изысканно оформлена в стиле, который я бы охарактеризовала как «элегантный южноплантаторский». На стенах – кремово-бежевые обои. Потолок украшен лепниной. Здесь настолько просторно, что помещаются две зоны отдыха: одна, обитая шелковой тканью персикового цвета, рядом с окнами от пола до потолка, вторая ближе к дверям.

"Над каминной доской висит великолепный портрет Марии Ройал. В том, что Брук сидит в этой комнате, прямо напротив портрета, есть что-то ужасно неправильное. Кощунственное.

Налив себе виски, Каллум встает рядом с Брук. Одна его рука лежит на изголовье ее кресла, вторая сжимает полный до краев стакан.

Гидеон подходит к окнам и, засунув руки в карманы, смотрит на лужайку перед домом.

– Сядьте. Ты тоже, Гидеон.

Гидеон не двигается. Он как будто не слышит голос Каллума. Рид смотрит на отца, потом на Гидеона и сразу принимает решение. Он подходит к брату и встает рядом с ним.

Границы четко обозначены.

Я вижу, как пальцы Каллума сжимаются в кулак. Он разворачивается к сыну, но не двигается с места, оставаясь рядом с Брук.