Сломленный принц

Он поворачивается к Элле и спрашивает:

– А ты что наденешь?

– Деревенскую ночную рубашку до пят и бабушкины панталоны, – с сарказмом отвечает она. – Ну а вы, ребята, наверное, гоняете в одних боксерах?

Уэйд был бы только за.

– Черт, если бы разрешили, я бы весь день проходил нагишом. Свободу яйцам двадцать четыре часа в сутки! Это моя мечта.

Но мы с Истоном не успеваем сострить по поводу того, что нам не хочется все уроки напролет смотреть на сосиску и яйца Уэйда, потому что крики и шепот у парадного входа становятся все громче.

Хантер, вездесущий и молчаливый спутник Уэйда, отходит, чтобы разузнать, что там. Мы все идем за ним, потому что скоро должны начаться занятия.

В самом шуме нет ничего особенного, но вот толпа учеников в пять рядов – это уже нечто из ряда вон. Только футбольные матчи собирают столько народу. И то лишь потому, что для многих это повод потусоваться с друзьями.

Мы с Уэйдом и Истоном обмениваемся тревожными взглядами. Даже Хантер понимает, что здесь что-то не так. Мы дружно начинаем проталкиваться вперед.

Рука Эллы держится за мой рюкзак, и я протягиваю руку за спину, чтобы схватить ее за запястье. Не хочу потерять ее в толпе. Чувствую, что происходит что-то нехорошее, неправильное.

Сцена, развернувшаяся перед нами, оказывается ужасной до предела. К кирпичной стене у главного входа в школу приклеена скотчем почти голая девчонка. Она уронила голову, и, несмотря на расстояние, я вижу, что часть волос на затылке грубо отрезана. Руки и ноги широко разведены в стороны, и, похоже, ее удерживает только клейкая лента.

Чертовски много клейкой ленты. Полосы крест-накрест пересекают тело поверх груди и по бедрам, выделяя места, скрытые лишь трусиками и лифчиком.

Меня подташнивает.

– Господи боже! Люди, что с вами? – кричит Элла.

Я и глазом не успеваю моргнуть, как она пробегает мимо меня, на ходу скидывая рюкзак и снимая пиджак. Девчонка висит слишком высоко, чтобы Элла прикрыла ее всю, но она хотя бы пытается.

Я подбегаю к Элле одновременно с Хантером. Она закрывает пиджаком девчонку, а мы начинаем отрывать клейкую ленту.

Хантер достает из ботинка нож. И вот он разрезает, а я отдираю.

Ленты так много, что нам удается снять девчонку только минут через пять. Ист протягивает мне куртку, и я пытаюсь набросить ее на плечи девчонки. Она дергается в сторону, рыдая так сильно, что я боюсь, как бы ее не вырвало. Или как бы она не упала в обморок.

Элла забирает у меня куртку.

– Все хорошо. Вот, накинь, – утешает она девчонку.