Армагеддон: Омнибус

Оно напоминало тихий настойчивый голос, шептавший где-то в подсознании с тех пор, как он вышел из илистых вод реки, вымытый начисто, дабы продолжить работу во имя Его."

"Джерольд не мог объяснить происходящее. Это было похоже на зов, простой инстинкт, которому надлежало следовать, словно Сам Император взывал к нему, чтобы он выполнил определённую задачу, как если бы ему предстояло сыграть свою роль в Его святом плане о Чёрных Храмовниках и их крестовом походе на Армагеддон.

Мощные течения реки влекли даже его огромный корпус, пока ярость кружащихся порогов не уменьшилась, и поток не стал более мягким существом.

Миновав глубокое узкое ущелье, он стал шире и, хотя из-за наводнения продолжал быстро двигаться сквозь джунгли, путешествие стало более гладким и что-то такое большое и тяжёлое как валун — или дредноут — могло освободиться от его неумолимого течения. Что брат Джерольд и сделал.

Во время путешествия в бурлящей белой воде дух-машины изо всех сил пытался обработать поток информации, которую механические чувства передавали в мозг Джерольда.

Большую часть пути по ущелью — отскакивая от затопленных скалистых стен и усеянного валунами дна реки — Храмовник не знал, какое расстояние он преодолел, не говоря уже о предполагаемых траекториях, скорости и направлении или точной оценки повреждений, полученных древним корпусом.

Но как только хватка реки ослабла, он сумел совладать с её мощью — пришли в движение забитые песком и взболтанным илом серво-ноги, тазобедренные суставы, механизмы и подшипники.

Он осмотрел остатки своего былого великолепия. Украшавшие корпус цитаты из священного писания в нескольких местах стёрлись до голого металла. Даже кресты гордого набожного ордена стёрлись и покрылись царапинами от злобного внимания взрывов и вмятин от огня из тяжёлого оружия.

А затем последний из противостоящих ему орков пал, раздавленный металлической ногой в жирную зелёную мякоть, и брат Джерольд вошёл в подземную лабораторию.

Отражавший звуки зал выглядел заброшенным, пол покрывали всевозможные обломки и большие куски штукатурки со стен и потолка.

Помещение омывали мерцающие осветительные лампы, вспыхивая и разгоняя нечёткие тени.

Сканеры охватили всё в мельчайших деталях, всё начиная от размеров зала и количества входов или выходов — включая вентиляционные шахты и арочные проёмы — до вырезанных на стенах символов. Но разум Джерольда занимали фигуры в дальнем углу возле сделанной наспех операционной.

Оба стола были заняты.