Арест

Сенатор — один из самых мерзких и опасный людей, которых мне доводилось встречать. Чем ярче сияет его улыбка на постерах и в передачах по телевизору, тем грязнее становится душа. Впрочем, не уверена, что его душа до сих пор при нем. Скорее всего, он давно нашел куда более выгодный способ применить ее. Заложил в ломбарде или продал дьяволу прямо перед стартом своей карьеры. Сенатор далеко не в восторге от моего жениха, но кажется верит, будто его можно использовать. Идиот. Или такая самонадеянность признак стремительно надвигающейся деменции?

Я чувствую себя невестой самого Сатаны.

Адам реально выглядит инфернально. Будто и не человек вовсе. А может, просто нагнетаю? Пытаюсь так оправдать производимый им эффект? Приятнее думать, будто сдаешься на волю Люцифера, падаешь на колени перед тем, кто управляет тьмой. Кто бы устоял? Я неисправимая грешница. Поэтому немного удобнее найти красивую причину одержимости, а не признать правду без прикрас.

Я схожу с ума по обычному мужчине. Ладно — по дьявольски умному и обаятельному мужчине, хитрому и коварному… Лису? Пауку? Хищнику? Ядовитому насекомому? Тут определить трудно.

Адам рвется в политику и у него есть все шансы преуспеть на этом поприще. Безупречная биография. Образ примерного семьянина. Прекрасно подвешенный язык. И ясный разум, просчитывающий каждый ход на несколько шагов вперед.

Придет день — и я стану Первой леди. Сейчас такая мысль уже не выглядит ни безумной, ни смешной. Приходит отчетливое понимание: Адам добьется всего, чего пожелает. Он намерен вертеть мир.

Черт побери, да он прямо теперь его вертит.

А пока приходит день свадьбы.

Я получаю сказку, о которой грезит каждая маленькая девочка. Букеты цветов, воздушные шары, голуби. Роскошные многоярусные торты. Изысканные закуски. Платье мечты. Куча улыбчивых гостей. Музыка и танцы.

Только у меня нет радости. Впечатление, точно резная клетка захлопывается, дороги к отступлению надежно перекрыты. Сплошная безысходность.

— Согласна, — говорю и растворяюсь в ледяных голубых глазах.

Сердце сводит судорога. Ни вдохнуть, ни выдохнуть не удается. Ощущение скованности захлестывает и утягивает на дно.

Холодные губы касаются моего рта. Последняя печать. Обручальное кольцо жжет палец каленым железом.

Пытка. Экзекуция. Но сладкая, упоительная. И чем больше я думаю обо всем происходящем, тем сильнее тянет отключить мозг. Так безопаснее.

Возможно, у Адама другие планы. Однажды стану пройденным этапом. На смену придет супруга повлиятельнее и поэффектнее.