Арест

— Не грусти, — выдает он, распахивая передо мной дверцу своего автомобиля, галантно приглашает занять сиденье, и когда я подаюсь вперед, вдруг резко шлепает по заднице, вынуждая взвизгнуть и подскочить. — Невеста должна быть невинной.

— Ты о чем? — воздуха становится мало, трудно дышать.

— Воздержание обостряет чувства, — шепчет на ухо, прикусывает мочку, оглаживает меня пониже поясницы, чуть задирая юбку. — Я получу свое в первую брачную ночь.

Адам выполняет обещание. Этот чертов подонок всегда выполняет свои обещания.

Мы посещаем дурацкие формальные ужины, скучные светские мероприятия, приемы, что навевают тоску. Ни единого сексуального контакта. Ни поцелуев, ни объятий.

Голодный паек, от которого хочется взвыть. Но я стараюсь не подавать виду. Не пытаюсь провоцировать Адама. Наоборот, тоже играю в скромницу. Минимум провокационных нарядов, минимум косметики.

Свадьба откладывается. Напряжение зашкаливает. По ночам, лежа в пустой постели, я с ужасом осознаю, насколько сильно меня влечет к этому мужчине.

Тяга. Нужда. Чертово безумие. Его прикосновения горят на теле, даже если он меня не касается. Один его взгляд ощущается как разряд электрического тока. Кривая улыбка. Небрежный смех. Реальность взрывается от этих незначительных деталей.

Я уже удивляюсь, почему пыталась сбежать. Зачем? Ради чего?"

"Глупая. Адам не отпустит. И не потому что я какая-то особенная, красивая или умная, даже не в связях моего отца дело. Адам выбрал меня «своей». И нет другого варианта кроме немедленного подчинения.

14

Меня поражает и восхищает то, насколько легко Адам меняет маски. Для каждого человека у него припасена отдельная роль. Разумеется, речь идет о людях, которые выгодны ему, о тех, кого он может использовать в своих целях. Но до мелочей продуманный образ не трещит по швам и перед прислугой, перед случайными встречными, перед рядовыми прохожими. Адам манипулятор, мастер игры.

Я наблюдаю за ним, затаив дыхание, жду ошибки или просчета, однако нет, ничего подобного и близко не происходит.

Скала. Кремень. Хотя в равнодушном камне и то гораздо больше чувств. Вот только под напускной холодностью таится дикий огонь.

Адам способен сжечь дотла. Любого.

Он не притворяется только перед двумя людьми: перед моим отцом и перед сенатором Сеймуром. Первый наверняка успел заглянуть под маску в период допросов, ощутил всю силу и мощь темной стороны будущего зятя. Второй руководствуется инстинктом. Свояк свояка видит издалека. Тот самый случай.