Арест

— Предлагаю сделать заказ, — говорит Адам.

— Я не голодна.

— Даже от десерта откажешься?

— Знаешь, аппетит пропал, — выдаю язвительно. — Принуждение заводит меня только в сексе. Но не в жизни. Мы вообще не должны были снова с тобой встретиться. И уж тем более не должны были стать женихом и невестой.

Говорю и чувствую себя дурой. Опять. И зачем несу такую чушь?

Я ждала его. При чем он в курсе. Чувствует. Чует. Кошмар.

Этот мужчина порабощает мой разум. Красивое оправдание. Приятное.

А может, я просто дура? Ничего рядом с ним не соображаю.

Я же не такая… я…

— Но я могу получить свой десерт? — вкрадчиво интересуется Адам, врываясь в мои безрадостные рассуждения.

— Кто я такая, чтобы запрещать, — пожимаю плечами. — Заказывай.

Он усмехается. Мрачно. Криво. Так, что у меня душа уходит в пятки и сердце обрывается. А дальше мужчина отодвигает стул и опускается на колени.

— Что ты, черт побери, делаешь? — выпаливаю. — Что…

Захлебываюсь воздухом, когда крупные ладони властно раздвигают мои бёдра в стороны, пальцы рвут нижнее белье и губы жестко впиваются между ног.

Это вообще законно?

Стол у нас уединенный. В отдалении. Свидетелей нет. Загородки. Официант не спешит возникнуть на горизонте.

Но мой вопрос не об этом. Совсем не об этом.

Впиваюсь скрюченными пальцами в скатерть. Спина выгибается дугой. Глаза закатываются. Воздуха нет. Весь кислород перекрыт напрочь.

Пытаюсь дернуться. Вырваться. Отодвинуться. Отстраниться. Но куда там. Без шансов. Ничего не светит.

Адам берет свой десерт.

9

— Адам талантливый молодой человек, — замечает сенатор Сеймур, один из лучших друзей моего отца. — Я впечатлён уровнем его образованности и деловой хваткой. Этот парень от своего не отступиться. Сразу понятно. Однако кое-что вызывает у меня опасения.

— Что? — отец прекрасно скрывает своё напряжение, кого угодно одурачит, но только не меня. — Пожалуй, он слишком шумный и бойкий. Горячая кровь. Ему нужно пообтесаться.

— Я о другом, — вкрадчивое замечание. — Его биография вызывает вопросы.

— Да ладно, — хлопок по плечу и смешок. — За кого ты меня держишь? Я давно этого парня пробил, перетряхнул все, что мог и даже больше. Иначе бы не стал отдавать ему в жены родную дочь.

— Я не нашёл на него никакой грязи, — отмечает холодно. — Ничего. Совсем. Никаких предосудительных вещей. Он чист. Просто святой.

— И в чем тогда проблема?

— Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Не веришь в нормальных людей?

— За каждым есть грех.