Арест

С громадным бриллиантом, который отнюдь не выглядит вызывающе. Что же, признаю, у этого мужчины прекрасный вкус. Он знает толк в драгоценностях и…

Стоп. О чем я, черт раздери, думаю?

— Ты психопат? — спрашиваю резко, вырываю руку, будто обжигаюсь. — Маньяк?

— Я успешно прошел тест, — следует ровный ответ.

— Какой еще тест? — интересуюсь раздраженно.

— Моя лимбическая система в полном порядке, — продолжает без эмоций. — Так что официально — нет, я не психопат.

И почему я сильно сомневаюсь в заключении врачей?

— Как я стану твоей женой? Как ты это вообще представляешь? — задыхаюсь от переполняющих меня эмоций.

— Это к лучшему, — он улыбается так, что мое сердце пропускает удар.

— В смысле? — во рту настолько сухо, никакая вода не поможет. — Кто ты? Где именно работаешь? Когда успел продвинуться по карьерной лестнице? Ты ведь был просто патрульным. Или… не был?

— Если это тебя успокоит, моя мать тоже не сразу узнала о том, что замужем за моим отцом. Он поставил ее в известность, когда она была готова, — замечает, точно ведет заурядную светскую беседу.

— И ты считаешь подобное нормальным?

— Не совсем, — выгибает бровь. — Поэтому ставлю тебя в известность заранее. Полагаю, это честно и достаточно справедливо. Разве нет?

— Ты не оставляешь выбора, — сглатываю.

— А что ты хочешь выбрать?

Холодную постель. Одинокие вечера. Свои спокойные и тихие, до зубного скрежета скучные вечера.

— Скоро придет Мэтт, — выдаю сдавленно. — Тебе лучше уйти."

"Дергаю кольцо, пытаюсь стянуть с пальца, но видимо, плохо стараюсь.

— Тэдд, — поправляет мягко. — Поверь, он не придет.

— Откуда ты…

— Парня отправили в срочную командировку. Кажется, в Тампу. Отличное место. Маленький Париж. Во всяком случае, именно так говорят знающие люди.

— Что? — выпаливаю пораженно. — Эта глушь? Там даже нет нашего филиала.

— У него будет много возможностей для развития, — заявляет небрежно. — Займется полезным делом и больше не рискнет приударять за чужими женщинами.

— Он не… — осекаюсь. — Послушай, я не твоя женщина. И уж точно не…

— Моя, — обрывает спокойно, без лишних эмоций. — Все, что тебе стоит знать обо мне, я собственник. Неисправимый. И это семейное. Я не разрешаю трогать свое. Никому. Никогда. Исключений не существует. И не важно о чем идет речь. О моих вещах или о моей жене.

Боже. Разве так бывает? Тянет влепить ему пощечину и впиться губами в губы. При чем одновременно.